Ночь, как это часто бывает, словно невидимой рукой сменила покрывало погоды над землей: после вчерашней вечерней прохлады над Волгой этим утром окрестности Волгограда, в который мы прибывали в четвертый раз за последние два года, встречали нас нестерпимой духотой. Виной этому, как можно было предположить, была огромных размеров, страшная, иссиня-фиолетовая туча, наползающая откуда-то с юго-запада и уже занявшая практически четверть неба. Всё сходилось к тому, что сегодня в здешних местах разразится мощная летняя гроза. Вопрос был лишь в том, успеем мы завершить стоянку в Волгограде или стихия накроет нас, пока еще будем в городе.
Планов на сегодняшнюю остановку особо никаких не было. Она снова предполагалась короткой, так что пойти куда-то далеко не представлялось возможным. Продуктов до завтрашнего прибытия домой хватало, оставалось лишь совершить небольшой променад исключительно с целью поддержания подвижного образа жизни. Да и угоститься заодно мороженым – очень уж оно тут славное!
Еще задолго до самого Волгограда сквозь дымку на горизонте стали вырисовываться силуэты многочисленных труб. Песчаные отмели – неотъемлемый элемент ландшафта нижнего течения Волги, тянущиеся по обоим берегам от самой Астрахани, становились всё реже и совсем оборвались перед входом в Волго-Донской канал. Проплыл и словно растворился в дрожащем от поднимающегося жара воздухе стерегущий его каменный Ильич. Совсем краешком мелькнул контур большой торжественной арки первого шлюза. И сразу начался город, потянулись вперемежку промышленные и жилые городские застройки, то вплотную приближающиеся к берегу, то теряющиеся в густых зарослях камыша.
Туча, правда, нагонять нас пока не спешила. Мало того, начала сильнее наваливаться на левый берег Волги, оставляя городские улицы во власти жарящего солнца. Она растянулась, обошла нас по флангу, гигантским полукольцом охватив небо, и уже подкрадывалась к городу Волжскому. Плотные широкие косые полосы, соединяющие ее с горизонтом, недвусмысленно говорили, что где-то кого-то знатно поливает. Но волгоградская набережная была еще пока во власти света.
Больше часа потребовалось «Кулибину», чтобы добраться до пристани. В этот раз причальная стенка была пуста, пришедшая вместе с нами двумя днями ранее ярмарка, видимо, уже успела свернуться и отправиться дальше. Не было ни милиции, ни солдат. Лишь несколько пассажиров встречали наш теплоход, толпясь у одного из причалов в надежде попасть на борт до ожидающегося ливня.
В определенном месте «Кулибин» лихо юркнул к берегу и в считанные минуты пришвартовался. Возникшее было среди будущих пассажиров на берегу оживление быстро стихло: сначала надо было дождаться, пока сойдут все желающие попасть в город, после чего уже можно было заняться посадкой.
Первым по трапу сошел на берег Николай Прокофьевич, и тут же вступил в перепалку с одним из ожидающих посадки пассажиров. Последний, судя по несколько фривольной жестикуляции, отринул все выдвинутые советы Николая Прокофьевича и, мало того, предложил свои по оптимальному знакомству с городом-героем. Николай Прокофьевич продолжать спор не стал и печально отправился в сторону большой лестницы волгоградской набережной. В это время откуда-то издалека прикатил отголосок мощного раскатистого грома. Гроза приближалась.
– Ну что, как поступим? – спросил папа. – С полчаса у нас точно есть, пока дождь не начался. Пойдем или останемся на теплоходе?
– Да пойдем, прогуляемся, – ответила мама, – только далеко не будем забираться.
Так и поступили: приняли решение пройтись уже хоженым маршрутом по знакомым кварталам города. Из глубины кирпично-бетонных городских проспектов ничто не предвещало непогоды: вверху голубело бесконечное прозрачное небо, истошно галдели воробьи в своих нескончаемых схватках, спешили пешеходы, изнывая от сгущающейся летней духоты. И лишь изредка, но всё настойчивее доносились громыхания приближающегося шторма.
Тем не менее, с установкой не попасть под ливень, почти час мы прогуляли, поглотив по пути по стаканчику мороженого. Когда уже спустились на набережную, перед самой посадкой на теплоход, притормозили у фирменного киоска, чтобы прикупить еще несколько порций в дорогу. Здесь же столкнулись с Николай Прокофьевичем: мучаясь с выбором, он пытал киоскершу вопросами по каждому виду предлагаемого мороженого.
– Мужчина, вы будете уже что-то брать или нет, в конце концов? – услышали мы вопрос возмущенной продавщицы, когда подошли к ларьку.
Признав в нас своих попутчиков, Николай Прокофьевич поздоровался и вежливо посторонился, пропуская нас вперед. Мы с выбором особо не заморачивались и быстро расплатились за четыре стаканчика.
– А какое вы взяли? – спросил Николай Прокофьевич.
– Оно самое вкусное! – ответила ему сестра, демонстрируя упаковку с ярко-желтой картинкой.
– Честно говоря, мы его как-то попробовали, нам понравилось, и с тех пор только его и берем, – продолжил папа.
– Спасибо! – ответил Николай Прокофьевич и, практически просунув голову в киоск, обратился к продавщице. – И мне два вот таких же дайте, пожалуйста!
Тем временем грозовой фронт (теперь уже можно было смело так назвать то, что закрыло собой три четверти неба) окружил нас с трех сторон. Судя по плотной пелене, дождь поливал и за Волгой, и на юге, и на севере. Получается, лишь только район набережной и оставался не подверженным стихии.
– Можно сказать, повезло, – констатировал я, когда за двадцать минут до отправления мы поднялись на борт «Ивана Кулибина».
– Не, это дождик нас просто пожалел, – поспорила сестра. В качестве подтверждения ее слов небо тут же словно разорвалось от могучего и совсем рядом раздавшегося грома.
Гроза подождала еще чуть-чуть, разрешив нам отчалить, и полностью накрыла собой большой волжский город. Небеса раскололись, и потоки воды скрыли всё видимое вокруг. В секунду все, кто хотел подольше побыть на палубах, были загнаны внутрь. Мы же, помня про вчерашний аншлаг и ожидая повторения такого же сегодня, еще до отправления заняли небольшой столик в читальном салоне и запустили очередную «пульку», предполагая провести здесь оставшийся до вечера день. И приняли самое верное решение: салон достаточно быстро наполнился группами пассажиров, многие, если не все, также рассчитывали провести здесь значительное время.
Расплывающийся за окном город быстро скрылся из вида, теплоход зашел за остров и направился к шлюзам. Вокруг неистово сверкало, гремело, повсюду была вода. Дождь за окном временами не просто шел – создавалось впечатление, что кто-то невидимый с небес просто поливаетнаш теплоход из гигантского шланга: вода стекала по стеклам не робкими ручейками, а широким сплошным потоком. Временами из-за стука капель по стеклу было сложно услышать друг друга, и в такие моменты становилось даже немного жутковато.
– А что будет, если в нас молния попадет? – внезапно спросила сестренка.
Определенно, вопрос застал всех врасплох.
– Но-но, без паники, – несколько философски ответил папа.
– Не, а в самом деле может молния попасть в теплоход? – спросил я.
– Наверняка может, – утвердительно ответил папа, – и так же гарантированно здесь есть система молниеотвода, которая такие попадания делает не опасными.
Объяснение удовлетворило любопытных, и игра продолжилась. Под теми же потоками дождя «Кулибин» благополучно прошел шлюзы, выбрался в водохранилище и, не обращая внимания на волнение разбушевавшейся, принявшей темно-фиолетовый цвет Волги, побежал дальше на север. Из-за ливня за бортом сгустился сумрак, внутри пришлось включить свет, и небольшой зал читального салона превратился в настоящий островок тишины, уюта и комфорта.
Почти перед тем, как мы собрались на ужин, в салон забрел Николай Прокофьевич. Однозначно без явной цели, потому как только он увидел нашу компанию, то сконцентрировался на наблюдении за игрой. Возникло было переживание, что он каким-то образом начнет мешать, но в качестве зрителя попутчик оказался безупречен: сосредоточен, безмолвен. По мере розыгрышей он с совершенно однообразным выражением лица последовательно перемещался за нашими спинами, оценивая расклады и предпринимаемые ходы. По всему было видно, что и сами правила игры, и тактика ведения «торгов» ему хорошо известны.
Доиграть партию к намеченному на ужин времени мы не успели и решили прерваться. Когда вставали из-за стола, Николай Прокофьевич обратился к папе:
– Благодарю за доставленное удовольствие. Вижу, компания у вас сплоченная, но, если будет возможность, готов с радостью поучаствовать в игре!
– Что ж, это, безусловно, лестно, но мы уже завтра утром выходим.
– Как?! Уже завтра?!
– Да, мы до Саратова.
– Какая жалость, какая жалость!.. А почему же я решил, что вам тоже до Нижнего Новгорода?..
Озадаченный Николай Прокофьевич остался в салоне, а мы отправились в каюту: ужинать, доигрывать, собирать чемоданы и, наконец, спать. Подъем завтра нам обещали ранний.
Рассказ "Пираты с Нижней Волги" войдет в сборник рассказов "Круизы юности моей". Выход сборника планируется на конец лета.