Россия велика и могуча и сегодня постепенно залечивает ментальные раны 1990-х годов и преодолевает идеологические и психологические комплексы, мешающие стране и народу её развиваться и расцветать. Однако и угрозы ей не становятся меньше — а то и как бы не наоборот, ибо упорно возникают принципиально новые их виды. И если уже сегодня, заранее, их не начинать купировать, то 2030–2040-е годы могут обернуться новыми утратами и потерями — вплоть до потери Россией своего нынешнего места в мире. Особенно в эпоху, когда происходит переход к полицентричному миропорядку, к новым военным, технологическим и даже интеллектуальным укладам. А для того, чтобы начать угрозы купировать, их нужно увидеть, осознать, проанализировать.
Такова была общая канва всё же оптимистичной в целом дискуссии, состоявшейся в первый день работы Петербургского международного экономического форума. В разговоре, модератором которого выступал председатель общества «Царьград» и основатель телеканала Царьград ТВ Константин Малофеев, участвовали профессор кафедры прикладного анализа международных проблем МГИМО (У) Андрей Безруков, ректор Российской академии народного хозяйства и государственной службы Алексей Комиссаров, директор учебно-научного центра «Высшая политическая школа имени Ивана Ильина» РГГУ Александр Дугин, заместитель секретаря Общественной палаты Российской Федерации Александр Галушка и губернатор Вологодской области Георгий Филимонов.
Часть констатирующая
Потенциальные угрозы, с которыми Россия имеет большие шансы столкнуться во второй четверти нынешнего века, эксперты (исследование которых через Институт «Царьград» организовал Константин Малофеев) для стройности анализа были разделены на пять групп. Это:
- геополитика — гибель в войне, распад страны, внешнее управление;
- идеология и политика — замещение культурного кода, революция, заговор;
- демография — деградация общества, замещающая миграция и вымирание населения;
- экономика — утрата финансового суверенитета, разрыв цепочек поставок (сюда же блокада транспортных коридоров), потеря контроля над ресурсами;
- технология — критическая внешняя технологическая зависимость, биологическое оружие и биотехнологии, искусственный интеллект.
Анализировались прошедшие 25 лет, строились сценарии грядущих 25 лет. Сценариев три: инерционный, в котором всё идёт как идёт, как предусмотрено сейчас в стратегических документах, принятых правительством; негативный, где врагам России удалось реализовать свою стратегию; и позитивный, когда мы делаем всё наилучшим образом.
С чего всё начиналось в начале века?
Уже тогда, по мнению авторов доклада, вырисовывались контуры неготовности к войне будущего. Даже несмотря на лидерские позиции в экспорте вооружения. Роботизация военных операций, которая сегодня наблюдается в ходе СВО, предвидена не была.
Что касается распада страны, то угроза сепаратизма на рубеже тысячелетий была реальной, напомнил Константин Малофеев. Здесь ситуация значительно, революционно улучшилась.
Внешнее управление было тогда тотальным — не только Центральным банком или денежно-кредитной политикой, но всем подряд. Мнение кого угодно было для нас гораздо важнее, чем собственная экспертиза.
Потери контроля над ресурсами. Было: абсолютное большинство наших компаний торговалось на зарубежных биржах, с полным раскрытием информации, включая геологоразведку.
Замещение культурного кода. «Вспомните прекрасные американские фильмы 25-летней давности: мы все хотели жить, как в Америке, — саркастически заметил Малофеев, констатировав: Это и было замещение культурного кода; ни у кого даже мысли не возникало, что это не наша жизнь».
«Объективности ради так получилось, что из-за того, что мы испытали в конце 80-х, начале 90-х, мы впитали в себя комплекс исторического поражения и экономической вторичности, — напомнил замсекретаря Общественной палаты Российской Федерации Александр Галушка. — И эти комплексы блокируют ясное, творческое, опирающееся на своё тысячелетнее наследие и, конечно же, на лучшие зарубежные практики и лучшие достижения мировой экономической мысли формулирование своего будущего».
Более подробно, но и более жёстко складывающеюся сегодня ситуацию с угрозами России охарактеризовал профессор Алексей Безруков.
«Мы в новой войне. Что такое новая война? Это война на измор и на подрыв. Она идёт, и она будет идти дальше. Стратегия Запада в этой войне очень простая: избежать ядерного столкновения с нами, из которого они выйдут проигравшими, — отметил он. — И поэтому нужно лягушку варить на медленном огне. И они потихонечку повышают градус эскалации. И они не остановятся, потому что отступать им некуда — мы для них экзистенциональная угроза».
«Вторая угроза, — продолжил перечислять Безруков. — Это угроза дестабилизации нашего государства. Расчёт делается на то, что в определённый момент они перегрузят нашу систему принятия решений комплексными атаками со всех направлений. Идеологическими, физическими, военными и так далее. И система просто не сможет принимать адекватных решений».
Следующая задача. Удар по критической инфраструктуре. Уже сейчас мы понимаем, что практически в любой регион страны может прилететь дрон по «Старлинку». И это серьёзная для нас проблема уже сегодня. И плюс за этим стоит ещё угроза биовойны. Эти все лаборатории, которые были вокруг нас, они не просто ели бюджет. Они делали оружие будущего. И сейчас, в данный момент технологии позволяют отдельному человеку на отдельном оборудовании создать такие вещи, такие вирусы, которые, в общем, уничтожат нас всех.
Часть экстраполирующая
Даже при инерционном сценарии останутся такие факторы, как мобилизация Запада, демонизация России, новые виды оружия, информационно-психологическая война, военный искусственный интеллект — много всего негативного.
Хороший же сценарий, по мнению авторов доклада, являет ясный образ победы, распад Евросоюза, и к 2050 году лидерство в обеспечении мировой безопасности и справедливости. В качестве действий надо рассматривать укрепление оборонного сознания: без оборонного сознания не будет победы в войне. Кроме этого — патриотизм как образ жизни, лидерство в военных технологиях, укрепление престижа армии.
«Что появилось нового, чего не было?» — задались вопросом авторы доклада.
Замещающая миграция, например. В бедную Россию в 90-х никто не переезжал, разве что только наши соотечественники, русские, переезжали из Средней Азии. А сейчас в более богатую Россию идёт замещающая миграция. А это составляет основную угрозу с точки зрения социологических опросов у населения после войны.
Ибо в России продолжается вымирание населения. Был всплеск, когда маткапитал заработал, но сейчас коэффициент рождаемости снова снизился.
Не поменялась за 26 лет и критическая внешняя зависимость в технологиях. Зато появился искусственный интеллект.
«И он не наш, и, соответственно, он представляет из себя новую угрозу», — предупредил Малофеев.
Кроме того, в числе новых появившихся угроз он назвал разрыв цепочек поставок, пиратские захваты наших танкеров, чего в 2000 году не было вообще. И биологическое оружие, биотехнологии — тоже новая угроза.
Ректор РАНХИГС Алексей Комиссаров указал на ещё одну угрозу.
«Это угроза, связанная с сокращением горизонта планирования во всех действиях, во всех институтах в разных направлениях, в бизнесе и в госслужбе, — пояснил он. — И связана она с тем, что все современные корпорации, все современные силы направлены на то, чтобы дать человеку как можно быстрее вознаграждение, реакцию за любое действие. Будь то пост в соцсетях — значит, какой-то лайк; будь то заказ товара — тут же какую-то скидку, будь то что угодно ещё. И мы привыкаем, наша система привыкает к этому. И мы, к сожалению, всё меньше и меньше способны думать о будущем, терпеть, быть готовыми к тому, что результат мы получим не сегодня, не завтра, а через месяцы, годы и десятилетия».
Что с этим делать?
«Если мы сможем убедить как можно больше людей в том, что надо действительно думать о будущем, а не пытаться получить результат мгновенно, прямо здесь и сейчас, то я уверен, что у нас всё получится, — поделился рецептом Комиссаров.
Часть рекомендующая
Вопрос, что делать, не праздный, как бы продолжил эту мысль Алексей Безруков. Но этим заниматься надо сейчас.
«Мы должны признать, что мы в следующее несколько лет, может быть, пару десятилетий, будем находиться в войне, — подчеркнул политолог. — Это может быть война очень горячая, как сейчас. Это может война ползучая. И нам нужно научиться с этой войной жить. То есть это не значит, что нужно все закончить, перестать развивать экономику, свернуть все. Наоборот. Нам нужно строить нашу государственную систему, строить нашу экономику таким образом, что она выполняла не только задачу развития, но и задачу обороны».
Дело в том, указал профессор, что мы начинаем новый технологический цикл, и всё равно придётся строить новую инфраструктуру. И здесь несколько понятных вещей: нам нужно сделать так, чтобы наша новая критическая инфраструктура была защищена. Это значит, что наши нефтехранилища, узлы связи, дата-центры и так далее должны быть либо заглублены под землю, либо прикрыты, как прикрыты наши ядерные станции. Нужна инфраструктура, которая может выжить в той войне, которую нам навязывают.
Следующее. Нужно перестроить систему управления, убеждён он. Нужна Ставка, потому что только Ставка может решить координацию на самом высоком уровне при одновременном делегировании огромного числа полномочий вниз. А это возможно только тогда, когда у нас создаётся новая культура принятия решений, культура доверия, культура служения и так далее.
Нужно сделать большие инвестиции в предотвращение биотерроризма, нужна надёжная система мониторинга.
И, пожалуй, главный вывод Алексея Безрукова:
«Прежде всего нам нужен образ будущего. Нам нужен образ будущего страны, нам нужен образ будущего нашей инфраструктуры и так далее, и так далее. А образ будущего невозможен без образа победы».
О том же — о необходимости ясного определения образа будущего для России, говорил и Александр Галушка, имеющий в своей биографии период руководства министерством по развитию Дальнего Востока.
«Главная угроза — это депопуляция, — сформулировал он. — Потому что если исчезнет народ, то ничего вообще не останется. Я напомню: у нас по Конституции именно народ России является носителем суверенитета. Исчезновение носителя суверенитета означает исчезновение суверенитета. И если экономика не соответствует этому приоритету, не обеспечивает увеличение численности населения, то зачем такая экономическая система нужна?».
Именно с ответа на вызов депопуляции и начинаться система идей развития страны, подчеркнул он. Это элементарная управленческая логика в любой системе управления: всё начинается с идеи развития — говорим ли мы о конкретной компании, конкретном бизнесе или мы говорим о стране и государстве. Мы какое государство хотим построить? К какому будущему мы хотим прийти? Как мы его формулируем?
Соответственно, уверен Александр Галушка, отправная точка, когда мы говорим про экономику — для которой, что очевидно, нет какой-то универсальной, идеальной, единственно верной экономической теории, и которая не размышления в категориях моделей, а мастерство выбора и создания адекватных моделей, — что она, экономика, должна исходить из доктрины развития страны, из системы идей, из ясного образа будущего. И отвечать на ключевые угрозы. И уже исходя из этого должна конструироваться экономическая система. И если она не удовлетворяет этим требованиям, значит она не удовлетворительна.
А что сегодня?
Приоритеты надо определять, промышленную политику проводить, технологическим субъективом заниматься, а таргетирование инфляции показало свою неэффективность, убеждён экс-министр. Стратегическое планирование, технологический суверенитет и эффективная финансовая система — это треугольник, который образует ядро, обеспечивающее и высокие темпы роста, и эффективность, и глобальную конкурентоспособность экономической системы, постулировал он. Но когда мы говорим про стратегическое планирование, то опять возвращаемся к системе идей. Но до сих пор популярна установка конца 80-х годов: «Или план, или рынок».
«Но это же очень поверхностно, — сформулировал Александр Галушка. — Ведь ещё Гэлбрейт в его теории конвергенции в 60-е годы доказал, что планирование и рынок в экономике США находятся в конвергентных отношениях. А мы слепо следовали всем установкам Международного валютного фонда и не могли аж до 2014 года принять закон о стратегическом планировании. А вот сейчас МВФ выпустил исследование, где объявил, по сути, что как раз надо создавать орган планирования в экономиках, исходя из тех вызовов, тех турбулентностей, что происходят ныне. Опыт «азиатских тигров» приводит».
Кроме того, доказывает экономист, «стратегическое планирование — это абсолютная база экономического суверенитета». Не может быть эффективной экономики без стратегического планирования. И план рынку не противоречит — они дополняют друг друга.
Что нужно делать?
Отказаться от комплекса экономической вторичности, советует Александр Галушка. И наконец-то санировать наше экономическое сознание, да и вообще наше национальное сознание от вреднейших, контрпродуктивных установок, которые на практике блокируют наше развитие, вредят им. А самое главное, это понять, что финансы — прежде всего общественная инфраструктура.
А во вторую очередь в ней есть рыночный элемент. И тогда будут у нас и многоконтурная денежная система, и длинные и дешёвые деньги, и нормальный фондовый рынок.
Часть исполняющая
Между тем, в стране есть по меньшей мере один регион, где положительный образ будущего — или образ положительного будущего — постепенно обретает плоть. И об этом с гордостью поведал губернатор Вологодской области Георгий Филимонов:
«Мы в Вологодской области проводим в жизни культ многодетности с конкретными мерами поддержки. В том числе реальным длинным рублём, без популизма и пиара. В Вологодской области проживает 19,5 тысяч многодетных семей, где воспитываются 63 600 детей. И главное: впервые за 13 лет Вологодская область победила депопуляцию. Начала выходить из вымирания. Мы остановили спад рождаемости!».
Второй фронт, на котором в Вологодской области также одерживается победа, это, по словам губернатора, «алкоголизация, алкогольный террор».
Дискуссию завершал Александр Дугин.
«Хочу обратить внимание, что что-то делается», — отметил он, перечислив продвижение идеологии девестернизации, национализацию элит, поддержку семьи, хотя пока ещё без должного её культа…
«Вектор есть, но медленно, медленно. То есть мы делаем, но медленно», — сказал он, предупредив, что в ряде вопросов есть отставание.
Это, по его мнению, госпланирование, цифровой суверенитет, многоконтурная денежная система.
«А надо сделать всё это вместе, и быстро, — призвал он. — И ещё нужен образ. Образ победы, образ войны, образ мира, который мы строим. Нужен не потом, а именно сейчас!»
Обозреватель Аналитического центра ТАСС Александр ЦЫГАНОВ