В российский прокат вышло «Закулисье реальности» — хоррор A24 о лиминальном пространстве, выросший из вирусных видео и интернет-крипипасты Backrooms. Кинокритик Ксения Балюк разбирается, почему феномен «Закулисья» оказался интереснее самого фильма и что это говорит о природе современного кино.
Одним абзацем
Психоаналитик (Ренате Реинсве) пытается помочь своему пациенту (Чиветель Эджиофор), владельцу прогорающего мебельного магазина, чья жизнь рассыпается на части вместе с браком. Из-за проблем с женой тот не спешит домой и коротает вечера на работе. В один из них в магазине начинает сбоить свет, и герой обнаруживает странную дверь, ведущую в иную реальность.
Подробнее
«Закулисье реальности» напоминает один из тех снов, в котором ощущение важнее фабулы. Сеанс сродни пробуждению с тяжелым чувством, когда пытаешься пересказать увиденное — и понимаешь, что рассказывать, собственно, нечего. С полнометражным дебютом двадцатилетнего Кейна Парсонса происходит ровно та же метаморфоза.
Парадокс «Закулисья» в том, что его культурный вес обратно пропорционален его художественной силе. Феномен, выстроенный вокруг лиминального пространства Backrooms, оказался грандиознее результата — важное свидетельство того, как интернет-фольклор, коллективная тревога и умелый маркетинг могут произвести на свет кино, которое смотришь сквозь тщательно сконструированный контекст.
История Backrooms началась в 2011 году, когда в интернете появилась фотография жутковатого помещения с желтыми обоях на стенах и флуоресцентными лампами на потолке. Складывалось ощущение, что кто-то или что-то следит за смотрящим — благодатнейшая почва для современной городской легенды. Фото циркулировало по Сети до 2019 года, пока анонимный пользователь не создал на форуме 4chan тему с предложением делиться «тревожными изображениями, которые кажутся неправильными». В качестве примера было то самое фото. История завирусилась: люди сами писали сотни страниц «уровней» Закулисья, превращая простую крипипасту в разветвлённую мифологию. Тут то и появился Кейн Парсонс, ставший впоследствии главным проводником в лиминальное пространство.
По сути, Парсонс ничего не придумывал — просто визуализировал завирусившуюся концепцию. Зато как талантливо он — на тот момент 16-летний подросток — это сделал. Камера, дрожащая в желтоватом свете, и атмосферный звуковой дизайн — гул, шаги по ковролину, случайные радиопомехи — создали ощущение, что Закулисье существует на самом деле. В результате видео, превращенные в веб-сериал, собрали более 200 миллионов просмотров, и Парсонса заметили. В 19 лет он стал самым молодым режиссером студии А24 — ему доверили полный метр, основанный на его же видео.
Сюжет «Закулисья реальности» нарочито прост. Группа персонажей (их имена тают в памяти сразу после титров) обнаруживает сбой в реальности — брешь, ведущую в бесконечные жёлтые коридоры. Они входят туда. Конечно, не все выйдут обратно. Сам по себе этот минимализм не был бы проблемой. В конце концов, фильм ужасов может обходиться без сложной фабулы, если он создает нужное состояние. Проблема в том, что «Закулисье» не создает его, или создает, но на очень короткое время.
Парсонс — визионер пространства. Это чувствуется в каждом кадре: он знает, как красиво снимать пустую комнату. Он понимает текстуру лиминальности — того пограничного состояния места, которое одновременно знакомо и чуждо. Офисные коридоры в его фильме выглядят именно так, как должны выглядеть в кошмаре менеджера: стерильно, бесконечно, безлико. Проблема кроется в отсутствии саспенса. Камера медленно движется по коридору, гул нарастает, герой замирает перед поворотом, но напряжение не накапливается.
Чтобы понять, чего именно не хватает фильму Парсонса, стоит вспомнить, как работали с лиминальными пространствами другие режиссеры. Кубрик в «Сиянии» превратил отель «Оверлук» в огромную зловещую машину, где каждый коридор помнит то, чего не было. Тарковский в «Сталкере» сделал зону переходом через границу, за которой перестают работать привычные законы. А Линч доказывал, что самый страшный монстр — это обычная комната, которая выглядит вроде бы как надо, но что-то в ней не так.
У Парсонса же лиминальность становится самоцелью. Он снимает пустоту, не наполняя ее смыслом. Здесь показательно сравнение «Закулисья» с «Разделением» — сериалом, где офисное пространство работало на сюжет, усиливая абсурд и давление системы. Его герои были заключены в экзистенциальную ловушку, а герои «Закулисья» просто потерялись. Фильм, конечно, не становится от этого провалом, но легкое недоумение никто не отменял.
Самое удивительное в «Закулисье реальности» то, что промахи не помешали ему стать культурным событием, ведь кино — это только часть вселенной Backrooms с преданной фан-базой. Студия А24 даже не пыталась объяснить фильм широкой аудитории, а просто пришла к фанатам Backrooms и сказала: «Мы это видим так же, как вы».
Первый постер, появившийся в феврале 2026 года, — кусок желтых обоев — ни названия, ни актеров, ни даты. Тот, кто не был посвящён в мифологию, увидел некое абстрактное изображение. Посвящённый же сразу узнал текстуру из Backrooms. В трейлере тоже ничего не объясняется, тем не менее он стал самым просматриваемым в истории A24.
Позднее в двух знаковых для Backrooms местах появились билборды: в Ошкоше, штат Висконсин (по легенде, именно там находится вход в Закулисье), и в Нью-Йорке, в торговом центре на Ист-Бродвее, который за годы фанатских обсуждений стал частью мифологии. Фанаты сами нашли эти билборды и сами разнесли по соцсетям. Прибавить сюда забавный ТВ-ролик про вымышленный мебельный магазин Cap'n Clark's Ottoman Empire и построенное в Лос-Анджелесе пространство Backrooms, как органический охват рекламной кампании перевалил за 220 миллионов просмотров — это на 48% выше средней цифры для оригинальных хорроров.
Можно ли назвать «Закулисье реальности» успешным? Да, если измерять успех цифрами. Фильм стал одним из элементов целой экосистемы, в которой фанаты, интернет-феномен, теории и вирусный маркетинг значат не меньше, чем то, что происходит на экране. Наверняка в будущем появится и сиквелы, и приквелы — show must go on. Вопрос в том, готов ли зритель к такому кино, и достаточно ли одного каркаса, чтобы опыт был полным.