Глава 2. Легенда о загадочном "Орловике"
Ночь после телефонного звонка выдалась беспокойной.
Несколько раз я просыпался и смотрел на часы. До утра оставалось ещё много времени, а сон больше не приходил.
Слово «Орловик» словно вернуло меня на много лет назад.
Я вновь вспомнил старых московских нумизматов, прокуренные комнаты, альбомы с монетами и бесконечные разговоры о редкостях.
Тогда мне казалось, что все эти истории не более чем красивые легенды.
Но теперь кто-то неизвестный утверждал, что может показать монету, существование которой никто не смог доказать.
Утром я достал старые записи.
За годы коллекционирования у меня накопилось несколько толстых тетрадей с заметками о редких монетах, слухах и необычных находках.
На одной из страниц я обнаружил запись, сделанную ещё в 1967 году.
«Орловик. Возможно, Петровская эпоха. Серебро необычной пробы. Известен единственный экземпляр».
Больше ничего.
Даже источник информации я тогда не указал.
Словно заранее не поверил услышанному.
Старые записи коллекционера нередко хранят больше тайн, чем самые толстые каталоги.
Я закрыл тетрадь и задумался.
За всю историю российской нумизматики существовало немало загадок.
Некоторые монеты считались утраченными десятилетиями, а потом неожиданно находились.
Другие всплывали на зарубежных аукционах.
Третьи оказывались искусными подделками.
Но история "Орловика" отличалась от всех остальных.
Никто никогда не видел его фотографии.
Никто не публиковал его описание.
Не существовало даже достоверного упоминания в каталогах.
И всё же легенда упорно не исчезала.
По рассказам старых коллекционеров, история началась ещё при Петре Первом.
В первые годы денежной реформы на монетных дворах проводились многочисленные эксперименты.
Меняли вес монет.
Изменяли рисунки.
Пробовали различные сплавы.
Среди этих опытов якобы появился необычный серебряный рубль.
На его реверсе был изображён двуглавый орёл особого рисунка.
Поэтому среди коллекционеров монету стали называть "Орловиком".
Но настоящую известность ей принёс металл.
Считалось, что монета была изготовлена из серебра особой плавки.
Сплав содержал примеси, придававшие поверхности едва заметный голубоватый оттенок.
Некоторые свидетели утверждали, что при определённом освещении монета словно светилась холодным синим светом.
Конечно, подобные рассказы выглядели фантастически.
Однако именно они и сделали "Орловик" легендой.
Были даже слухи, что Пётр лично интересовался этим выпуском.
Так могли выглядеть монеты Петровской эпохи, среди которых, по легенде, существовал загадочный "Орловик".
Будто бы несколько пробных экземпляров были отчеканены для демонстрации иностранным мастерам.
Затем почти все монеты переплавили.
А одна исчезла.
Навсегда.
Или почти навсегда.
К полудню любопытство окончательно взяло верх.
Я решил ехать.
Старик назначил встречу на следующий день, но ждать было уже невозможно.
В записной книжке я нашёл номер телефона одного знакомого коллекционера.
Если кто-то и мог знать что-нибудь об "Орловике", то только он.
Трубку подняли не сразу.
Наконец послышался сонный голос.
— Слушаю.
— Николай Степанович? Это Воронцов.
— А, Андрей Михайлович... Что случилось?
— Мне нужно спросить вас об одной монете.
На другом конце провода усмехнулись.
— Обычно звонят наоборот. Спрашивают про здоровье, а потом уже про монеты.
— На этот раз дело серьёзное.
— И какая же монета не даёт вам покоя?
Я сделал паузу.
— "Орловик".
Несколько секунд в трубке стояла тишина.
Слишком долгая для обычного разговора.
Потом собеседник тихо произнёс:
— Кто вам о нём рассказал?
— Значит, вы всё-таки слышали это название?
— Слышал.
— И что это такое?
Снова молчание.
Затем Николай Степанович ответил совсем другим голосом:
— Андрей Михайлович, забудьте об этой истории.
— Почему?
— Потому что все, кто слишком интересовался "Орловиком", рано или поздно попадали в неприятности.
После этого разговора Воронцов впервые почувствовал, что за старой легендой может скрываться нечто реальное.
После этих слов связь оборвалась.
Я несколько раз пытался перезвонить.
Безрезультатно.
Никто не отвечал.
Это было уже странно.
За двадцать лет знакомства я ни разу не слышал, чтобы Николай Степанович разговаривал подобным образом.
Тем более из-за какой-то монеты.
Оставшуюся часть дня я провёл в размышлениях.
К вечеру за окном начал накрапывать дождь.
Москва постепенно погружалась в осенние сумерки.
Я снова достал свои записи.
И вдруг заметил листок бумаги, который раньше не привлекал внимания.
Он был вложен между страницами старой тетради.
На пожелтевшем клочке рукой неизвестного человека было написано всего несколько слов:
«Орловик. Голубое серебро. Видел собственными глазами. Москва. Октябрь 1958 года».
Никакой подписи.
Никаких объяснений.
Только эта короткая запись.
Откуда она появилась в моих бумагах, я не помнил.
Возможно, кто-то когда-то передал её на собрании коллекционеров.
Возможно, она лежала там много лет.
Но именно сейчас эта находка показалась мне особенно важной.
Слишком много совпадений произошло за последние сутки.
Телефонный звонок.
Странная реакция Николая Степановича.
Старая записка.
И загадочная встреча, назначенная неизвестным стариком.
На следующий день ровно в шесть часов вечера я подошёл к старому дому неподалёку от Чистых прудов.
Старый московский дом хранил тайну, ради которой кто-то был готов рисковать слишком многим.
Дом выглядел так, словно время остановилось здесь ещё до войны.
Тяжёлая деревянная дверь.
Потемневшие стены.
Высокие окна.
Я поднялся на третий этаж и остановился перед нужной квартирой.
Несколько секунд прислушивался.
За дверью было тихо.
Очень тихо.
Наконец я нажал кнопку звонка.
Где-то в глубине квартиры раздалась трель.
Послышались медленные шаги.
Щёлкнул замок.
Дверь начала открываться.
И в тот момент я заметил, что на лестнице этажом выше кто-то внимательно наблюдает за мной из полумрака.
Продолжение следует...