Я всегда считал, что самые яркие судьбы в истории искусства начинаются с испытаний.
И биография Василия Перова — яркое тому подтверждение. Его история — это путь человека, которому с рождения было отказано даже в праве носить фамилию отца, но который сумел создать произведения, ставшие визитной карточкой русской живописи XIX века.
Начало пути: когда прозвище становится судьбой
Когда я изучал архивы, меня поразила одна деталь из биографии Перова. Представьте: 1834 год, сибирский Тобольск. Рождается мальчик — сын губернского прокурора, барона Георгия Криденера. Казалось бы, перед ребенком открыты все двери: титул, связи, обеспеченное будущее. Но есть одна проблема — он внебрачный сын.
Родители обвенчались позже, однако юридически это ничего не изменило. Мальчик остался «незаконнорожденным» по документам, без права на баронский титул и фамилию. Долгое время в бумагах значилась фамилия Васильев — просто по имени крестного отца. Обычная формальность, лишившая человека целого пласта жизни.
Зато появилось другое имя — настоящее. Деревенский дьячок заметил, как старательно мальчик выводит буквы, и прозвал его «Перов» — от слова «перо». Прозвище прижилось и стало фамилией. Иногда думаю: не случайно ли судьба распорядилась именно так? Не унаследованный титул, а заработанное собственным трудом признание.
Путь к мастерству через лишения
С 1843 года юный Василий учился в арзамасском училище и самостоятельно осваивал рисование. Затем поступил в художественную школу Александра Ступина — там впервые взял в руки масляные краски. А в 1853 году отправился в Москву, в училище живописи, ваяния и зодчества.
Меня всегда впечатляло, как складывалась его жизнь в училище. Вокруг — талантливая молодежь со всей России, атмосфера творчества, дружба с будущим мастером пейзажа Иваном Шишкиным. Преподаватели — Михаил Скотти, Николай Рамазанов, Аполлон Мокрицкий, ученик самого Венецианова. Казалось бы, идеальные условия для развития.
Но реальность оказалась жестче. Денег катастрофически не хватало. Иногда не было даже крыши над головой. Однажды Перов всерьез собрался бросить учебу — просто потому что не на что было жить. Спас его преподаватель Егор Васильев, который приютил студента у себя. Вот такая простая человеческая доброта изменила ход истории русской живописи.
Признание приходило медленно, но верно. В 1856 году — малая серебряная медаль Академии за этюд головы. В 1857-м — большая серебряная за картину «Приезд станового на следствие». Критики сразу уловили: перед ними продолжатель традиций Павла Федотова, мастер социально направленного искусства, не боящийся показывать острые углы действительности.
Триумф и заграничная командировка
1861 год стал переломным. Перов завершил обучение в Школе живописи и получил золотую медаль первого класса за полотно «Проповедь в селе». В январе следующего года Императорская Академия художеств назначила ему стипендию и отправила в образовательную поездку по Европе — так было принято с лучшими выпускниками.
Он побывал в музеях Берлина, Дрездена, Парижа. Бродил по беднейшим кварталам французской столицы, делая зарисовки. Его темы всегда обнажали ту сторону жизни, о которой старались не говорить. Ту реальность, которую не принято было выставлять напоказ.
Перелом: от обличения к человечности
К началу 1870-х годов что-то изменилось в самом художнике. Василий Перов постепенно отошел от мрачных, обличительных сюжетов, которые определяли первую половину его творческого пути. Теперь его внимание привлекли обычные житейские сцены, тихие человеческие моменты, бытовые зарисовки, полные теплоты.
В 1871 году случилось важное событие — первая передвижная выставка, организованная Товариществом передвижных художественных выставок. Перов был одним из создателей Товарищества, которое противостояло академической системе. И на этой выставке он показал картину, ставшую впоследствии хрестоматийной — «Охотники на привале».
История одной картины
Тема была для Перова глубоко личной. С детских лет он увлекался охотой, знал наизусть полевые дороги, помнил запах костра, долгие разговоры после удачного выхода в поля. Поэтому изображенная им сцена получилась такой живой, настоящей, наполненной теплом.
На полотне — трое охотников, увлеченно беседующих между собой. Главная сила работы — в тонко выписанных психологических портретах героев.
Слева — пожилой, опытный охотник, судя по виду, из обедневшего дворянства. Он с жаром повествует о своих охотничьих приключениях, будто заново их проживая. Видно, что рассказ приукрашен, но сам рассказчик искренне увлечен.
На втором плане — мужчина средних лет, одетый по-крестьянски. Слушает он с недоверием и легкой усмешкой — явно понимает цену таким преувеличениям. Его лицо выдает здоровый скептицизм человека, повидавшего жизнь.
Справа — молодой, аккуратно одетый новичок. Он внимает старшему с подлинным восторгом и полным доверием. Настолько увлечен, что даже забыл поднести огонь к папиросе — в одной руке готовая спичка, а папироса в другой так и остается незажженной. Прекрасная психологическая деталь.
Забавный факт: пейзаж на картине помогал дописывать художник Алексей Саврасов — будущий создатель знаменитых «Грачей».
Прототипы: когда за образами стоят реальные люди
Меня всегда интересовало, кто позировал для таких ярких персонажей. Выяснилось, что моделью для образа рассказчика послужил знакомый Перова — Дмитрий Кувшинников, полицейский врач и страстный охотник. После того как картина была выставлена в 1871 году, Кувшинников стал известен в художественной и литературной среде. Вскоре его квартира в Трехсвятительском переулке превратилась в место встречи художников, писателей и актеров.
Скептически настроенный охотник — это Василий Бессонов, врач и художник-любитель, еще один участник этой компании. Перов писал его портрет еще в 1869 году, а позже использовал как модель для среднего персонажа.
Молодой охотник — Николай Нагорнов, друг Кувшинникова и Бессонова, впоследствии ставший членом Московской городской управы.
Федор Достоевский писал об этом полотне: «Картина давно уже всем известна: один горячо и зазнамо врет, другой слушает и из всех сил верит, а третий ничему не верит, прилег тут же и смеется… Что за прелесть! Мы ведь почти слышим и знаем, об чем он говорит, знаем весь оборот его вранья, его слог, его чувства».
Это высказывание точно передает главное достоинство работы Перова — зритель действительно слышит этот разговор, чувствует атмосферу, понимает характеры.
Повторения и музейные собрания
В 1877 году Василий Перов несколько раз повторил свою картину. Первый вариант, созданный в 1871 году, хранится в Третьяковской галерее. Второй находится в Государственном Русском музее в Санкт-Петербурге. Третий — в Художественном музее имени Василия Верещагина в Николаеве.
Думаю, художник повторял это полотно не случайно. Оно стало одной из вершин его творчества — точкой, где обличительный пафос уступил место человечности, теплоте, пониманию простых житейских радостей. Перов показал: великое искусство не обязательно должно бичевать пороки. Иногда достаточно просто увидеть человека — с его слабостями, мечтами, способностью верить в собственные истории.
Для меня эта картина — пример того, как художник может вложить в простую бытовую сцену целый мир. Три человека у костра, а за ними — характеры, судьбы, целая эпоха. Именно такие работы делают искусство вечным.