Как пройти путь от педагога детского сада до худрука Театра пластики и танца Саратовского театрального института? Как рассказывать истории на языках танца? Как передать драматические сюжеты в пластике? Первокурсница ИФиЖ Виктория Халтурина в рамках учебного задания выбрала героем интервью заведующего кафедрой специальных дисциплин, кандидата искусствоведения, профессора Алексея Ивановича Зыкова.
А.И. Зыков окончил театральный факультет Саратовской консерватории, курс Риммы Ивановны Беляковой, специализация – артист драматического театра и кино.
– Сегодня вы – известный педагог современного танца, который ещё и ставит пластические спектакли со студентами. А что в вашей жизни появилось раньше: танцы или актёрское мастерство?
– Сначала появились танцы. Если честно, я даже не помню, с какого момента начал танцевать. Наверное, с детского садика. Сам я из Пятигорска и помню, что с первого класса ходил в единственный в нашем городе профессиональный театр оперетты – в балетную студию. Потом, класса с пятого, я начал заниматься бальными танцами. А тогда они только появлялись в России и люди воспринимали их как новый материал для творчества, на котором можно фантазировать.
Ещё я много занимался народными танцами. Классе в седьмом, наверное, уже ходил в самодеятельный театр. Уже тогда я точно знал, что хочу идти дальше в такую сферу, где танец – это часть драматического театра. Потому что, к примеру, в балете человек должен показать технику. Он должен сыграть, конечно, но самое главное – всё равно техника. Почему во время балета зал взрывается аплодисментами? Делает балерина 32 фуэтэ, и все: «А-а-а!» Потому что это физически очень сложно, это трюк. А в драматическом театре совершенно необязательно делать трюки. Взять, к примеру, «Кармина Бурана» [сценическая кантата немецкого композитора Карла Орфа. – Прим. ред.]. Есть же в ней ощущение народного танца, да? Но там его нет. Там есть только аккуратненькие элементы. Если бы я стал туда включать прям народный танец, то эти сцены смотрелись бы очень плохо. А в спектакле специально народ "танцует, как может".
– Почему для работы со студентами вы выбрали именно современные танцы?
– Было бы странно выбирать классику, на мой взгляд, потому что, во-первых, этот предмет у нас преподаёт Ирина Борисовна Борисова, которая с самого детства прошла всю балетную школу, потом ещё окончила хореографическое училище и танцевала в театре. Она этим искусством владеет от и до. Во-вторых, сам способ существования, который есть в классике, не совсем мне близок. Там в основе всё-таки система показа, неестественное движение. Оно работает как некий символ. А модерн появился как раз в противовес классике.
В тот момент, когда я учился, никто ничего толком не знал про современные танцы. Может, в Москве-то уже знали, а у нас нет. И так случилось, что я учился в международной школе танцев в Америке. Меньше двух месяцев, но ежедневно: с утра до ночи. Там я получил базу, на которой дальше можно было что-то строить. К слову, так получилось, что Саратов с этой базой познакомил я.
После выпуска меня приглашали в хореографическое училище преподавать современный танец. Я сказал: «Не-е-е, ребята, я к вам не пойду». Директор удивляется: «Как? Ну почему? Вы же современными танцами занимаетесь». Я говорю: «Да, но я не настолько силён в классическом танце, чтобы классическим танцовщикам преподавать современный танец». Они мне сейчас скажут какой-нибудь термин, которым я не владею, и мне будет неловко.
А вот применительно к драматическому театру, здесь ведь происходит-то что? Здесь мне как раз и пригодилась база, которую я получал в течение всей жизни, она оказалась очень важна. Когда я ставлю пластические спектакли, я же не всегда использую именно современный танец. Где-то нужны бальные танцы, но не те, что демонстрируются на конкурсах, а в качестве бытовых танцев. Пожалуйста. А вот здесь нужен элемент народного танца. Я тоже этим владею. На том уровне, который это нужно в драматическом театре. Поэтому очень логично, что я выбрал современный танец.
– Что послужило отправной точкой, которая заставила вас прийти преподавать студентам в театральный институт?
– Я получил актёрское образование в 1991 году, а пришёл работать педагогом в 1998. То есть прошло семь лет. Времена были сложные, на одной зарплате в театре драмы в девяностые годы прожить было просто невозможно. Плюс ко всему, у меня сложилась сложная ситуация в театре. Меня приглашал в ТЮЗ Киселёв. Но я очень любил театр Дзекуна и попал к нему ещё на 4 курсе. Там как-то не сложилось... И в 1993 году, то есть через два года, я ушёл из театра. Правда, тогда я надеялся, что, поскольку меня звал Киселёв, я попаду в ТЮЗ. Но когда я позвонил Юрию Петровичу, он ответил: «Вы знаете, у нас будет конкурс». Я пришёл на этот конкурс, и меня в ТЮЗ не взяли. Я был в шоке. Я не понимал, почему так произошло. Наивный был. А история была простая, просто директор «драмы» позвонил Киселёву и сказал: «Послушайте, если вы возьмёте Зыкова к себе, мы с вами очень сильно поссоримся». И меня не взяли. А я думал: «Какой кошмар! Значит, я плохой артист. А куда идти работать? Куда?» И я пошёл преподавать в российско-американскую школу, где старались по-новому смотреть на преподавание. Это меня и спасло. Я неожиданно стал специалистом хореографии для детей.
В этой школе тоже нужно было пройти конкурс. Мне дали два класса: я должен был показать открытые уроки. Я начинаю урок, рядом за инструментом сидит концертмейстер. И сидит весь педагогический состав школы. Все смотрят. Я веду этот урок и понимаю, что он у меня никак не может закончиться. Урок длился так долго, мне казалось, целую вечность. Потом я почувствовал, что у меня нет контакта с детьми, и у меня ничего не получается. Пока я размышлял, учителя включили магнитофон: зазвучала современная музыка, прикольная, танцевальная. Я повернулся к концертмейстеру и сказал: «Спасибо большое. На втором уроке вы мне не понадобитесь». Попросил у учителей магнитофон, включил музыку и начал с детишками танцевать, делать разные упражнения. Так и добился контакта. Тогда я понял, что не надо придерживаться каких-то канонов. Надо искать свой способ, свою методику и понимание преподавания.
Потом меня звали работать в детских садах. Поскольку надо было дочь устроить в детский сад, я пошёл. Оказалось, что это тоже очень прикольно: я почувствовал себя «усатым нянем». Помню, как ко мне первый раз привели трёхлеток. Делаю с ними упражнения под музыку. И вот они сидят в «лягушке», а я им говорю: «Тянемся носиком к носочкам». Одна девочка смотрит на меня. Я опять: «Тянемся носиком к носочкам». Все делают, а она нет. Я у неё спросил, почему она не тянется. Она ответила: «А у меня нет носков». Это было так мило.
И в то же время параллельно с детсадом работал в ночном клубе. Молодость есть молодость. Как и когда я высыпался, сам не понимаю. Но набирался опыта. Это очень важно. А самое главное в жизни, что должно быть, – это интерес к тому, что ты делаешь. Ты должен любить своё дело. Тогда тебе будет интересно жить. Я считаю, если ты пришёл в нашу профессию, то сначала должен вложиться в неё, а потом, глядишь, будет имя.
– Чем вам нравится работа со студентами-театралами?
– У них есть отдача. Я много работал с артистами и видел, как они теряют эту отдачу, становятся прагматиками.
– Что вас мотивирует оставаться в этой сфере?
– Любовь. Огромная любовь к своему делу и желание показать миру, что танец – это маленькая жизнь, а не просто движения под музыку.
Беседовала Виктория Халтурина