Вдох-выдох, вдох-выдох. Светловолосая девушка лет двадцати бежала по асфальтовой дорожке, едва не сбивая прохожих, которые шарахались от неё, как от прокаженной, завидев её лицо.
Стоящие в пробке водители с тоской и любопытством наблюдали за ней. Девушка не выглядела спортсменкой, которая вышла на улицу для вечерней пробежки. Глядя на неё, в голове возникала лишь одна мысль - от кого она бежит? По выражению её лица было видно, что так убегать можно только от чего-то по-настоящему страшного.
На светлых джинсах виднелись бурые пятна, а в руках она крепко сжимала какую-то мягкую игрушку.
Замечая эти странные пятна на одежде, водители и прохожие как-то стыдливо отводили глаза. Казалось бы - нужно догнать её, помочь, но на это время у людей, конечно, не было. Почему-то эта короткостриженная, высокая девушка не вызывала желания помочь.
Вера чувствовала на себе десятки сосредоточенных глаз и от этого ей хотелось бежать ещё быстрее.
Дыхание сбивалось. Она пыталась его контролировать. Вдох-выдох, вдох-выдох. Главное добежать.
С каждым вдохом она всё сильнее ненавидела всех прохожих, которые так и не смогли найти в себе сил и не кинулись ей на помощь. Они ведь видели, что она от кого-то убегает, оставляя за собой на асфальте темно-красные следы. Но ни у кого не нашлось на неё времени.
Ноги сами несли её в дом детства, который она ненавидела, но бежать было больше некуда. Она инстинктивно бежала в то место, которое ей было хорошо знакомо.
Мать, открывшая дверь, ошарашено уставилась на дочь.
- Вера?! Ты что здесь делаешь?
И тогда девушка истошно закричала, что есть силы, хотя ещё секунду назад ей казалось, что в лёгких уже не осталось воздуха.
___
Следователь, сквозь одностороннее стекло, смотрел на окаменевшую девушку, которая сидела за столом, облаченная в наручники. Короткие, светлые волосы были растрепанны, а глаза горели нездоровым блеском.
- Значит вы разрешаете мне побеседовать с вашей дочерью наедине? - ещё раз уточнил пожилой мужчина у матери задержанной девушки.
- Да, да.. Вера.. Она не ненормальная. Просто у неё бывают приступы.. - нервно переплетая пальцы рук между собой, ответила Татьяна Егоровна.
- У вашей дочери диагноз, - вздохнул следователь Михайлов. - А вы теперь её единственный опекун. Поэтому я должен допрашивать её в вашем присутствии.
- Я понимаю.. - торопливо проговорила мать девушки. - Но я разрешаю. Моё присутствие может помешать. Вера.. Она может плохо на меня реагировать.
Пожилой следователь мельком кинул взгляд на женщину. "Интересно почему? - пролетело у него в голове. - Впрочем неважно. Ещё бы в семейных отношениях я не разбирался."
- У Веры шизофрения. Но очень лёгкая степень, - зачем-то произнесла Татьяна Егоровна, словно пытаясь оправдаться в чём-то. - Она не сумасшедшая.
Следователь вдруг ошарашено уставился на мать девушки.
- Не сумасшедшая? Ваша дочь убила трёх человек, включая и маленького ребёнка! Убила с особой жестокостью! А вы сейчас говорите..
Михайлов на миг потерял дар речи.
- Это не она.. Наверное не она.. Нужно всё выяснить, - бессвязно залепетала Татьяна Егоровна.
- Выясню, - отрывисто произнёс следователь и решительным шагом зашагал к двери, ведущую в комнату допроса.
Следователь вошёл внутрь тускло освещенной и мрачной комнаты. Вера, бледная и застывшая, как изваяние, даже не дрогнула, когда пожилой мужчина с громким стуком вытащил стул из-под стола и сел напротив девушки.
Михайлов был опытным следователем, повидавший многое за свою карьеру. Он привык к лжи, манипуляции и к плохим актерам. Данное дело, которое шокировало даже опытных сотрудников, не нужно было копать глубоко. Убийца был перед ним. Осталось лишь получить признание. Шизофреничка загубила всю семью. Жаль, что её, скорее всего, в итоге опять отправят в психушку и проживёт она там, в лучшем случае, до конца своих дней. Тюрьма таким не светит. Хотя, если серьёзно поговорить с врачами..
Михайлов мотнул головой, откидывая свои мысли в сторону. Не об этом сейчас нужно думать.
- Меня зовут Михайлов Роман Дмитриевич, - отрывисто произнёс он, кидая папку с делом на стол. - Я следователь, который будет вести ваше дело. Назовите вашу фамилию, имя, отчество.
Пожилой мужчина наконец уставился на девушку, которая вдруг "ожила". Подняв глаза на следователя, Вера вдруг кивнула головой на свои руки.
- Наручники снять можно?
Внутренне порадовавшись, что подозреваемая идёт на контакт, следователь приподнялся с места.
- Только без глупостей, ок?
Глядя, как девушка разминает затекшие кисти и смотрит будто сквозь него, он тяжело вздохнул. С психами надо быть аккуратным.
- Ваше фамилия, имя, отчество? - повторил он.
- А что, в моем деле не написано? - кивнула девушка на папку с документами.
Следователь молчал.
- Трифонова Вера Константиновна, - подняв глаза, в котором светился какой-то лихорадочный блеск, наконец произнесла девушка. - Двадцать один год. Адрес прописки, проживания надо?
- Не надо, - открыв папку с делом, проговорил Михайлов. - Вы хотите, чтобы ваш опекун, а именно ваша мать, присутствовала на допросе? Я обязан это спросить.
- Нет, - последовал резкий ответ.
Михайлов кивнул головой и чуть задумался.
- Вера Константиновна, вы знаете в чём вас обвиняют?
- Догадываюсь.
- Признаете ли вы, что убили своего отца, его жену и их шестилетнего сына?
Вера вдруг издала какой-то странный, гортанный звук, заставив следователя взглянуть на неё. Руки девушки задрожали, а глаза ещё ярче вспыхнули странным блеском. Чуть наклонившись вперёд, Вера тихо произнесла:
- Что бы я вам не сказала, вы всё равно обвините именно меня в этом преступлении.
- А вы попробуйте, Вера Константиновна. Я очень хочу найти настоящего преступника и если это не вы, то помогите мне понять, кто совершил это жестокое убийство. Ведь это ваш отец, ваша мачеха и брат. Вы с ними проживали, насколько я понял. Значит они для вас были очень близкими людьми.
- Да. Я жила с отцом и его семьёй.
- Это редкость, - заметил следователь. - Почему не с матерью?
Вера вдруг кинула быстрый взгляд на одностороннее зеркало, будто чувствуя, что за ним стоит та, о которой они говорят, хотя зеркало с их стороны было непрозрачным, а значит она не могла её видеть.
- А вы бы стали жить с той, которая вас когда-то сдала в психушку?
Следователь неопределённо пожал плечами, делая какие-то пометки в своём блокноте.
- Сколько лет вы прожили с отцом и с его семьёй?
- Папа забрал меня из психушки год назад.
Следователь оторвал взгляд от документов и внимательно посмотрел на подозреваемую.
- Сколько вы там пробыли?
- С четырнадцати лет.
- Шесть лет?
- Да. Сначала детское отделение, затем взрослый ПНИ.
- Ммм.. Вас полностью вылечили и отпустили?
- Меня могли в любое время отпустить, если бы меня забрал кто-то из родителей.
Михайлов задумчиво склонил голову.
- Почему отец не забрал вас раньше?
- Он не знал, что я там нахожусь.
- А.. А почему мать не забирала? - чуть растерянно произнёс Михайлов.
- Вы забыли? Она меня туда и запихала.
Пожилой мужчина был обескуражен.
- Значит, благодаря матери, вы попали в психоневрологический интернат, а отец вас оттуда забрал?
- Да.
- Забрал в свою семью, а вы.. Вы их убили.
- Не логично, правда? - отрешенно произнесла Вера.
- Не логично, - согласился следователь.
- Исходя из моего рассказа, моей жертвой должна была стать мать, правда?
Пожилой мужчина, поперхнувшись, закашлялся.
- Я не убивала их, - вдруг произнесла Вера, глядя в глаза следователю. - Они были моя единственная семья. Без них я бы снова очутилась в психушке. В итоге так и получится..
- Вера, - медленно произнёс Михайлов. - Кто ещё в тот вечер был с вами дома?
- Никого.
- Посторонних не было?
- Нет.
- Кто убил вашу семью?
- Я не знаю.
Следователь откинулся на спинку стула и невольно поморщился - ну, вот, началась игра одного актера. А он то думал, что они найдут общий язык.
- На месте убийства найдены лишь ваши следы и отпечатки, - сквозь зубы процедил он, глядя на поникшую девушку. - Никого из посторонних в доме не было и вы это подтверждаете. На вашей одежде и на вашей коже обнаружили кровь убитых. Я хочу знать только одно - за что вы так жестоко расправились с семьей своего отца, не пожалев даже маленького ребёнка?
Вера молчала.
- И если это не вы, как утверждаете, то почему тогда вас оставили в живых?
Девушка вдруг подняла голову и в её лихорадочно блестящих глазах мелькнула растерянность, но она опять ничего не ответила.
Осознав, что больше от подозреваемой ничего не добьётся, следователь поднялся из-за стола и громко рявкнул:
- Уведите её!
И первым вышел из комнаты допроса.
В коридоре он наткнулся на мать девушки, которая неотрывно смотрела сквозь одностороннее зеркало на дочь.
Михайлов притрмозил около неё.
- Я назначу психиатрическую экспертизу для вашей дочери. Если она будет положительная, то дело быстро закроется, а ваша дочь отправится обратно в психоневрологический интернат.
- Я понимаю, - тихо проговорила Татьяна Егоровна.
- Почему вы отправили свою дочь в психушку и не хотели её оттуда забирать? - внезапно спросил он. - Что она сделала?
- О.. Это.. Это..
В это время вывели Веру в наручниках и женщина резко замолчала. Михайлов с любопытством наблюдал, как Татьяна Егоровна изменилась в лице, затравлено глядя на дочь. Девушка же абсолютно без эмоций прошла мимо женщины, словно это был чужой человек.
- Мне нужно будет с вами поговорить, - кивнул следователь матери девушки. - Наверное, завтра. Да, завтра. Вы ведь всё равно придёте.
Чуть позже Михайлов сидел у себя в кабинете, перебирая фотографии с места убийства. Всё казалось так легко, убийца вот он - в его руках, но почему же она не защищает себя? Могла бы придумать человека, который забрался в дом, а она сумела убежать. Но подозреваемая говорит такую чушь - не она убила, но не знает кто и никого в доме не было. Похоже это не его работа.. А психиатра. Подозреваемая не может думать логически, чтобы создать хоть какую-то линию своей защиты. Нужно просто передать её туда, где ей самое место.. Хотя, на его взгляд, её место на электрическом стуле. Тройное убийство. Жестокое.. Хладнокровное..
Резкий звонок телефона заставил мужчину вынырнуть из своих мыслей. Жена. Беспокоится за их дочь, которая недавно родила.
- Свет, перестань, всё хорошо будет. Маленькие дети всегда кричат, - вздохнул в трубку Михайлов. - Не могу приехать раньше, сама к ним поезжай. У меня тут тройное убийство.
Вера сидела на металлических нарах в одиночной камере с обшарпанными стенами и ползающими по ним насекомыми. Тусклая лампочка едва освещала небольшую комнатку, а вода противно журчала за кирпичной перегородкой без дверей, стекая ржавой струйкой в грязный унитаз из сломанного туалетного бачка. Но казалось, что девушка ничего этого не замечает, пустым взглядом глядя куда-то в угол камеры.
- Нет.. Нет.. Это не я.. Нет.. - внезапно забормотала она, крепко зажмурив глаза и закрыв ладонями уши. - Это неправда.. Неправда.. Я не сумасшедшая, нет!
Дежурный, проходя мимо камеры, усмехнулся, услышав лихорадочное бормотание.
- Точно шизофреничка, - широко зевнул он и махнув рукой, отправился дальше по коридору.
Следователь Михайлов возвратился домой около полуночи. Дом его встретил полной тишиной и темнотой. Думая, что жена уже спит, он тихо прошёл в комнату, но сразу понял, что её дома нет. На подушке лежала записка:"Останусь у Маши с ночевой." Всё ясно. Тревожная бабушка решила, что дочь и зять не справятся с внуками без неё. Улыбнувшись, он вспомнил двух кричащих пупсов - королевскую двойню, которую родила их дочь. И тут же, широко зевнув, Михайлов рухнул на кровать, моментально погрузившись в крепкий сон. Проснулся он от чьих-то аккуратных шагов.
- Света? - сонно пробормотал он. - Ты вернулась?
Над мужчиной склонилась тёмная фигура и он содрогнулся, разглядев улыбающееся лицо подозреваемой Веры.
- Твой внук болен.. - прошелестел её довольный голос.
На следующее утро невыспавшийся, после ночных кошмаров, злой следователь сидел у себя в кабинете, когда к нему зашёл высокий, представительный мужчина лет сорока пяти.
- Кто вы? - хмуро поднял голову Михайлов.
- Моё имя Соломатин Виктор Александрович, - чинно представился гость. - Вы присылали к нам заявку.. Я лечащий врач Трифоновой Веры.
Михайлов удивлённо уставился на вошедшего, но тут же спотхватился, указывая рукой на стул.
- Присаживайтесь. Но.. Но я подавал заявку на судебно-психиатрическую экспертизу подозреваемой, а не...
- О, я знаю. Знаю, Роман Дмитриевич, - воскликнул доктор. - Я здесь, как.. Как друг.. Не более.
- Друг?
- Друг Веры. Возможно, я смогу вам быть чем-то полезен.
Михайлов задумчиво склонил голову, глядя на внезапного гостя.
- Вы верите, что Вера убила всю семью своего отца?
- Нет. Вера не отличается жестокостью. Этого вообще нет в её характере.
- Ваша пациентка больна и имеет психиатрической диагноз, - откинулся на спинку стула Михайлов. - Как вы можете говорить о чертах её характера, которые могут меняться, учитывая её заболевание?
- Вера и правда имеет диагноз, - медленно проговорил Соломатин. - Но это не то, что вы думаете, когда речь идёт о психах, как вы их называете. С её диагнозом не нужно, в большинстве случаев, даже медикаментозного лечения. Только наблюдение и внимание. Ей поставлен простой тип шизофрении или, как мы её называем, лёгкая форма. Эти люди чем-то напоминают аутистов - утрата увлечений и интересов, бездеятельность, апатия, снижение активности, пассивность, избегание социальных контактов.
- Правда? - чуть улыбнулся Михайлов. - Не знал, что с такими симптомами у нас могут на шесть лет упрятать в психушку. За какой из них мать отправила туда свою четырнадцатилетнюю дочь? За то, что она избегала социума? В школу быть может не хотела?
Доктор заметно смутился.
- Виктор Александрович, - вздохнул следователь. - Вы не в цирке. Должны ведь понимать, что я уже везде кинул запросы и обо всём узнал. Зачем вы пытаетесь выгородить её? Может быть наоборот поможете следствию?
Соломатин поджал губы и промолчал.
- За что в четырнадцать лет Вера попала в психушку? - с нажимом проговорил Михайлов.
- Вы ведь уже знаете, - глядя в сторону, ответил доктор.
- Ответьте же.
- Её обвинили в убийстве сестры.
Продолжение следует...
Спасибо за то, что дочитали. Буду благодарна за ваши комментарии и реакции.