4 июня в российский прокат выходит один из самых обсуждаемых хорроров года — «Закулисье реальности». Интернет-легенда об этом месте возникла всего из одной фотографии с форума 4chan, постепенно обросла новыми «уровнями» и существами, 3D-анимациями и играми по ее мотивам. Почему нас так завораживают и пугают лиминальные пространства и что общего имеет современный хоррор с картинами Магритта и фильмами Линча, разбираемся с экспертами.
«Толща воды, вселяющая ужас от мысли, что кто-то кровожадный, архаичный и науке неизвестный скрывается под ней: либо средиземноморское чудовище из античных мифов, либо русалка с костлявыми пальцами-перепонками. Я понимаю, что ничего не может причинить мне вред, но именно это пустое пространство, заполненное водой, вселяет ужас. Мне даже начинают мерещиться звуки китовых песен или плеска плавников рядом. Страх исчезает, только если в воде есть люди», — рассказывает Марина, отвечая на наш вопрос о самых иррациональных страхах.
И в этом Марина не одинока. Похожие ощущения — смесь тревоги, дезориентации и необъяснимой тоски — у многих вызывают так называемые лиминальные пространства. Места одновременно знакомые и чужие, будто существующие где-то между реальностью и сном. Сам термин происходит от латинского limen («порог») и описывает состояние перехода, нахождения между мирами, стадиями или идентичностями. В последние годы эстетика лиминальных пространств превратилась в интернет-феномен: TikTok и Reddit заполонили ролики с пустыми парковками, тусклыми подсобками и кадрами заброшенных фуд-кортов.
Непустая пустая комната
История самого известного из них — Backrooms, или «Закулисья», — началась на 4chan сравнительно недавно, в 2019 году. Там опубликовали нечеткую фотографию пустого офисного помещения с болезненно-желтыми стенами и ковролином. «Если не проявить достаточной осторожности и выпасть из реальности, можно оказаться в Закулисье, где нет ничего, кроме вони старого влажного ковра, безумия желтых обоев и бесконечного гула люминесцентных ламп. А еще примерно 600 млн квадратных миль случайно соединенных пустых комнат. И упаси вас господь услышать, как что-то бродит рядом. Ведь это нечто уже наверняка о вас знает», — гласила подпись к картинке.
Фотография оказалась настолько впечатляющей, что вскоре обросла собственной мифологией. Пользователи придумали новые локации Закулисья, описали существ, населяющих эти пространства, и составили правила выживания. Еще у Backrooms появились своя Википедия, игры, YouTube-сериалы и миллионы просмотров в TikTok.
Софья Дегтярева, психолог, специалист психологической платформы Alter, отмечает, что лиминальные пространства «могут окутать нас сложно передаваемыми ощущениями: будто это место нам знакомо или мы находимся где-то между мирами». Они служат «порогом» между прошлым и будущим, реальностью и сном, известным и неизвестным.
Мы привыкли видеть торговые центры или школьные кабинеты полными жизни. Когда же они пустеют, мы ощущаем кенопсию — гнетущую атмосферу места, которое покинули люди. Неестественно ровный свет или, наоборот, обилие темных участков, открытые большие местности или множество углов и дверей — такие крайности заставляют нас чувствовать себя уязвимыми. Впрочем, архитектурно лиминальные пространства часто оказываются просто переходными зонами: коридорами, лестницами, лифтами, холлами, подсобками. Французский антрополог Марк Оже называл подобные помещения «не-местами» — территориями без идентичности, истории и человеческой привязанности. Архитектор Рем Колхас — «мусорными пространствами», порождением позднего модернизма, в котором аэропорты, торговые центры и офисы по всему миру постепенно стали похожи друг на друга.
Вперед в Закулисье
На первый взгляд, самое страшное в хоррорах — это скримеры и монстры, но точно не безлюдные коридоры. Однако, как объясняет «Правилам жизни» кинокритик Иван Афанасьев, «пустота пугает больше заполненности. Хоррор работает на недостатке информации о чем-либо, а не на ее избытке». Разумеется, человечество заинтересовалось этим ощущением задолго до появления самого термина «лиминальность» и фильмов ужасов. Еще в начале XX века сюрреалисты пытались исследовать границу между сном и реальностью. Сальвадор Дали писал картины в полусне, а Рене Магритт превращал знакомые объекты в источник тревоги, заставляя сомневаться в самой природе увиденного. Эдвард Хоппер же через лиминальные пространства передавал «всепоглощающее одиночество и звонкую изоляцию современной американской жизни». Искусствоведы подчеркивают связь его работ с менталитетом эпохи Великой депрессии: пустые пространства символизируют крах надежд целого народа.
В кино эстетика лиминальности тоже не нова. Одним из ранних примеров Иван Афанасьев называет «Кабинет доктора Калигари» — фильм, где искаженные декорации, острые углы и ненатуральные тени показывали мир глазами человека с нарушенной психикой. Пространство в нем выглядит одновременно узнаваемым и неправильным.
До совершенства этот прием, пожалуй, довел Дэвид Линч. Начиная как художник, он развивал наследие сюрреалистов и американской живописи. Бесконечные шоссе и темные коридоры в его фильмах символизируют выход в неизвестность, бархатные портьеры — границу между реальностью и сном. Идиллия и спокойствие оказываются не более чем фасадом, а американская мечта — бредом: главная героиня «Малхолланд Драйв» приезжает в Лос-Анджелес, чтобы стать звездой, но вместо этого сходит с ума. В «Синем бархате» за фасадом идеального американского пригорода скрываются насилие и распад. Маленький и на первый взгляд безобидный городок Твин Пикс становится пространством коллективного кошмара. А красная комната и вовсе существует вне времени и пространства.
Режиссера «Закулисья реальности» студия A24 выбрала неслучайно: Кейн Парсонс, автор вирусной YouTube-серии Kane Pixels, создает собственные хорроры о лиминальных пространствах в жанре «найденная пленка». В детстве он пережил развод родителей и утратил чувство стабильности, так что, продумывая лор и персонажей Закулисья, он борется с хаосом, который сам же изображает. Он превращает сюрреалистичные пустоты в логичный мир — эксперимент выдуманной корпорации Async, которая пыталась бороться с перенаселением, телепортируя людей в параллельные реальности. Так Парсонс возвращает себе контроль над одиночеством и неопределенностью. Режиссер рассматривает Backrooms как метафору современной монокультуры. «Вероятно, нет лучшего символа этого мира, чем подвесной потолок», — говорит Парсонс.
Неудивительно, что эстетика лиминальности особенно органично прижилась именно в цифровой культуре — от YouTube-хорроров до видеоигр. Сначала она появилась в небольших инди-проектах, где минимализм был скорее техническим ограничением, чем художественным приемом. Позже тревога пустых пространств стала полноценной частью игрового дизайна. Иван Афанасьев вспоминает игру POOLS, «в которой даже нет врагов, но само пространство заставляет ждать появления чего-то страшного».
Похожим образом устроена и знаменитая серия Silent Hill. Квартира главного героя поначалу выглядит обыденно, но постепенно начинает распадаться изнутри: в стенах появляются дыры, двери оказываются заперты цепями, а знакомая реальность перестает подчиняться логике. Самое страшное для нас кроется в деталях, выдающих «чужую» реальность, в пустоте и в самом ожидании скримера.
Впрочем, интерес к лиминальным пространствам связан не только со страхом. Во многом это еще и попытка осмыслить собственную тревогу и травмы. «Так как нет чего-то конкретного, что вызывает страх, хочется побыть в этом ощущении и понять, почему оно так сильно цепляет, — объясняет Софья Дегтярева. — Хранить в себе потаенное бесконечно невозможно. И возможно, искусство помогает совершить переход к новому “я”».
«В любом человеке спрятан секрет, который должен прорваться наружу», — говорил когда-то Дэвид Линч. Возможно, интерес к Закулисью — это и есть наш способ выпустить этот секрет, исследуя бесконечные коридоры собственного подсознания.