Роберт Мигнан (Robert Mignan; 1803—1852) — британский военный, исследователь и писатель, член Лондонского Линнеевского общества и Королевского азиатского общества Великобритании и Ирландии.
В период с 1826 по 1828 год Мигнан совершил несколько археологических экспедиций в малоизученные регионы Ирака, посетив такие места, как Ктесифон и Вавилон.
Его зимнее путешествие по сложному маршруту через Новочеркасск и Кавказ в Тифлис, а затем дальше на юг, в северо-западную Персию, в 1829 и 1830 годах, описано в путевых заметках «Зимнее путешествие по России, Кавказским Альпам и Грузии», опубликованных в Лондоне в 1839 году.
Перевод осуществлен посредством ИИ.
Когда мы приблизились к казачьей земле, мы рисковали сломать шею на каждой версте, ибо трудно было понять, кто более дик: ямщики или их лошади. Первый же образчик этого гения, казалось, был намерен дать нам представление о том, на что способен донской казак, ибо он самым тщательным образом избегал наезженной дороги и, пренебрегая изгородями и канавами, нёс своих коней во весь опор, горланя и вопя во всю мощь своих стерторианских лёгких. Животные, в свою очередь, признавали эти возбуждающие средства на свой лад: с раздутыми ноздрями, развевающимися гривами, задранными хвостами и возрастающей быстротой.
Я легко могу себе представить, что для простого наблюдателя эта сцена походила бы на Фаэтона, правящего Пегасами под бичами Фурий.
Что случалось несколько «поломок», не так уж удивительно, равно как и последовавшее уничтожение множества кальянов и вдребезги разбитие нескольких дюжин донского шампанского, которого хватило бы для пира лорда-мэра. Господин генерал Ренненкампф, безусловно, был весьма щедр в снабжении нас винами, а трезвые персы были столь же расточительны в возлияниях в память благословенного пророка Магомета. Однако, справедливости ради, необходимо сделать одно исключение в пользу нашего друга Мирзы Бабы, хеким-баши (главного лекаря) шахзаде. Он был самым восторженным поклонником Вакха и оправдывал себя тем, что всегда был entre deux vins (навеселе, букв. «между двумя винами»).
˂…˃
Наш кавалькад пересек реку Дон en grande tenue (в полном порядке, всё ещё передвигаясь на санях) и остановился на пару дней в Новочеркасске, главном городе казаков[1], где мы пережили ещё одно повторение тех же празднеств, что и в Туле и Воронеже. Отрадная перемена от грязи и мерзости к чистоте, которой не превзошёл бы никакой народ в мире, была поистине отрадна для наших чувств, ибо каждая часть их домашнего убранства была в совершенном порядке. Тотчас по прибытии мы не теряли времени, наслаждаясь прелестями горячей воды, мыла и чистого белья, и неизъяснимо приятен был первый и каждый последующий день, проведённый здесь, после того как столько недель мы вынуждены были терпеть русскую грязь и мерзости. Один лишь измученный путешественник знает удовольствие от такой перемены; для моей усталой семьи это было поистине облегчением, которое никто, кроме находящихся в подобных обстоятельствах, не может понять.
Река Дон снабжала наш стол самой вкусной рыбой, которая сильно напоминала соболиного Евфрата (the sable of the Euphrates) и по форме, и по вкусу, и которую рыбаки ловили по ночам, прорубая большие проруби во льду. Здесь мы также в совершенстве наслаждались знаменитым донским вином, уже упомянутым; и хотя наш великодушный меймандар (примечание: в языке заза (один из иранских языков) «meymandar» — это существительное, которое означает «хозяин», «человек, который принимает или развлекает гостя») снабжал нас с избытком шампанским, бургундским, бутылочным портером Перкинса и всякими винами и элем первоклассного качества, мы предпочитали донское вино любому другому напитку. Оно продавалось на публичном рынке по два рубля за бутылку или всего по десять шиллингов за дюжину. Базар был самый большой из тех, что я видел вне Англии. Несколько длинных платформ тянулись параллельно и под прямым углом друг к другу; они были приподняты на фут или два от земли, покрыты высокими навесами и окружены крутым, вымощенным камнем желобом для стока воды, точно так же, как на новых базарах в Бомбее, Пуне и других индийских городах.
Мы откланялись губернатору Новочеркасска и прибыли в Ставрополь 8 декабря, где принц Хосров, его меймандар барон и вся свита были расквартированы в доме губернатора.
[1] Вряд ли нужно напоминать читателю, что имя «казаки» происходит от славянского слова «коса». Из-за нехватки оружия крестьяне ходили на войну со своими косами, отчего и получили название казаков, или «косарей»
Источник: Mignan, Robert, A winter journey through Russia, the Caucasian Alps, and Georgia; thence across Mount Zagros, by the Pass of Xenophon and the Ten Thousand Greeks, into Koordistaun. London: Richard Bentley, 1839. 2 vols.
Убедительная просьба ссылаться на автора данного материала при заимствовании и цитировании.
Подписывайтесь на мой канал в Дзене, в Телеграмме и ВКонтакте