Листая мемуары Екатерины II, я наткнулся на странное признание. Императрица описывала своего мужа с брезгливостью, будто речь шла о последнем неряхе, а не о наследнике престола. Больше всего меня зацепили строки про личную гигиену Петра III. Выходит, в XVIII веке отношение к мытью могло превратиться в настоящую семейную драму.
Вода — враг номер один
Петра Федоровича растили в Голштинии по-спартански. Только спартанцы хоть в баню ходили, а племянник Елизаветы Петровны воду откровенно сторонился.
Придворные вспоминали: будущий император мылся раз в две недели. Да и то после долгих уговоров. Сама процедура занимала минут пятнадцать — наскоро обтерся влажной тряпкой и свободен. Полноценного купания избегал как огня.
Я перелопатил кучу документов, пытаясь докопаться до причин. Переписка того времени выдала интересную деталь: в детстве Петру вбили в голову, что частое мытье ослабляет организм и открывает поры болезням. Средневековая глупость засела в башке намертво.
Екатерина описывала специфический запах супруга — смесь немытого тела, табака и псарни. Петр обожал собак, часами возился с ними, а потом являлся к жене, даже руки не вымыв.
Спальня превращается в казарму
Молодую немецкую принцессу Софию, будущую Екатерину, растили в строгости и чистоте. Представьте ее шок после свадьбы, когда она обнаружила в супружеской спальне настоящий бедлам.
Петр устраивал там военные учения. Без шуток. Расставлял по комнате игрушечных солдатиков, строил из подушек крепости. А главное — туда же таскал собак. Псы спали на кроватях, оставляя повсюду шерсть и грязные следы.
Екатерина вспоминала с дрожью: однажды проснулась от того, что Петр отчитывает щенка прямо в постели. Собака напрудила на императорскую кровать. Муж наказал провинившегося, а потом спокойно улегся на то же место.
Мне попадалась переписка фрейлин — они шептались, что государыня постоянно требует сменить белье, проветрить комнаты. Петр только хохотал в ответ: мол, жена слишком привередливая.
За столом творилось что-то
Придворные обеды превращались в испытание. Петр садился за стол после игр с псами или солдатиками. Руки принципиально не мыл — говорил, что это размягчает характер.
Я откопал запись французского дипломата в его дневнике. Он описывал, как Петр хватает мясо руками, вытирает пальцы о камзол. При этом император постоянно чесался — из-за редкого мытья завелись вши. Для той эпохи обычное дело, но монархи обычно за собой получше следили.
Екатерина сидела рядом бледная. К еде почти не притрагивалась. Подруги рассказывали: государыня наедается потом в своих покоях, не в силах терпеть эти обеденные представления.
Как-то Петр явился на парадный ужин после визита в конюшню. От него несло лошадьми и навозом. Елизавета Петровна, его тетка, прямо велела племяннику выйти и привести себя в порядок. Петр ушел обиженный, но через полчаса вернулся в том же виде. Просто постоял в коридоре для приличия.
Один камзол на все случаи
Отдельная песня — одежда Петра. Он носил один камзол неделями. Стирка казалась излишней: мол, завтра опять испачкается, зачем стараться.
У меня сохранилась копия записки гардеробмейстера. Бедняга жаловался: император отказывается переодеваться, приходится силой снимать грязные вещи. Петр устраивал скандалы, кричал, что на его камзоле «удачные пятна», приносящие военную удачу.
Екатерина описывала вонь от его мундиров. Петр обожал прусскую форму, носил ее без перерыва. Та пропитывалась потом, собачьей шерстью, табачным дымом. Стирать запрещал категорически — талисман, видите ли.
Придворные дамы держались от императора на расстоянии. Во время приемов Петр недоумевал, почему все сторонятся. Екатерина молчала — прямо сказать супругу о причинах означало оскорбить величество.
Расплата за грязь
Придворный лекарь оставил записи: у Петра III постоянно вылезали кожные высыпания. Нарывы, прыщи, раздражения. Прямое следствие редкого мытья.
Врач пытался объяснить связь между чистотой и здоровьем. Петр отмахивался: мол, его дед, Петр Великий, тоже не жаловал бани, а прожил долго. Вранье, конечно — первый император обожал париться.
Меня зацепил один факт: у Петра III болела голова постоянно. Придворные списывали на государственные заботы. А причиной оказались грязные парики — не чистились месяцами, кишели паразитами.
Екатерина вспоминала: как-то Петр слег с высокой температурой. Лекарь настоял на купании. Императора силой затащили в ванну. Он орал, брыкался, как ребенок. После стало легче, но выводов не сделал. Поправился — вернулся к прежнему.
Две противоположности
Будущая великая императрица была полной противоположностью мужу. Обожала чистоту, порядок. Мылась ежедневно — по меркам XVIII века почти безумие.
Я читал ее переписку: Екатерина писала подругам, что не может жить в грязи. Она потребовала отдельные покои. Официально — для уединения. На деле — чтобы не задохнуться от смрада в супружеской спальне.
Придворные шептались, что государыня избегает мужа. Причину знали немногие. Екатерина не выносила его запах, грязь, беспорядок. Это отвращение наложилось на другие противоречия. Петр насмехался над ее «немецкой педантичностью». Она презирала его неряшливость.
По иронии судьбы эта разница стала одним из кирпичиков в стене отчуждения между супругами. Когда Екатерина совершила переворот, среди обвинений звучало: Петр недостоин трона, ведет себя не как император.
Что говорит история
Кажется, какая разница, как часто человек моется? Личное дело. Но с монархами иначе — их поведение становится образцом. Или, как у Петра III, поводом для насмешек.
Мне кажется символичным: Петр правил полгода, а Екатерина — 34 года и вошла в историю Великой. Конечно, дело не только в чистоте. Но даже такие мелочи выдают характер. Петр был инфантилен, безответственен, не способен к самодисциплине. Екатерина воплощала порядок, волю.
Читая мемуары той эпохи, поражаешься: запах императора обсуждали наравне с политическими решениями. Для Екатерины нежелание мужа элементарно следить за собой превратилось в символ его непригодности управлять государством.
История Петра III напоминает: даже мелкие привычки формируют репутацию. Порой чистота — не просто гигиена, а уважение к себе и людям вокруг.