В ночь на 28 мая 1995 г. на Сахалине перестал существовать Нефтегорск. Небольшой северный город нефтяников жил обычной жизнью. Кто-то смотрел телевизор, кто-то принимал ванну, кто-то готовился к экзаменам, а молодежь танцевала на дискотеке под модный тогда хит «Eins, zwei, polizei». Через несколько минут половины этих людей уже не будет в живых.
Землетрясение началось в 1:05 ночи. Магнитуда - 7,6. Первый удар длился всего 17 секунд. Этого хватило, чтобы город рухнул. Пятиэтажки складывались одна на другую, будто карточные домики. Бетонные плиты дробили людей во сне. Свет погас мгновенно. В темноте стояли крики, плач, треск бетона и страшный гул земли. Потом наступила тишина. А потом - стоны из-под завалов.
Девятиклассница Инна Климова перед землетрясением сидела на кровати и учила билеты по русскому языку. Когда начался гул, она успела подумать: «Это как в Спитаке. Я сейчас умру». Очнулась девочка под плитами. С одной стороны её прижимал шкаф, с другой - кусок стены с плакатом группы Ace of Base. Где-то рядом под обломками лежала её мама. Они переговаривались в темноте, пока вокруг рушился город.
А в местном ДК в это время заканчивалась дискотека. Работница клуба - все звали её тётя Галя - уже собиралась закрывать танцы. Недовольная молодежь просила включить еще одну песню. Она махнула рукой: «Ладно, последняя».
Заиграла «Eins, zwei, polizei». Песня звучала около полутора минут. Потом погас свет. И потолок рухнул на детей.
Людмила Иванкова вспоминала, что сестра схватила её за руку и сказала: «Пошли». Они успели сделать один шаг. Только один.
Дальше - бетон, пыль, темнота и крики. Когда Людмила выбралась наружу, она побежала домой. Но дома уже не было. Вместо него - груда плит. Её отец погиб.
26-летний милиционер Андрей Глебов в ту ночь собирался принять ванну. Он уже разделся, когда заплакала маленькая дочь. Мужчина завернулся в полотенце, взял ребёнка на руки - и в этот момент дом начал падать. Позже он рассказывал, что так и не понял, как оказался на улице. Голый, весь в крови, с годовалой дочкой на руках, среди руин и облаков бетонной пыли. Вокруг стояли крики людей. Кто-то звал детей. Кто-то матерей. Кто-то просто кричал от ужаса.
Многие сначала даже не понимали, что произошло. Люди думали, что это взрыв газа, конец света, война или наводнение. 24-летняя Светлана Паршина двое суток пролежала под плитами вместе с пятилетним сыном. Муж находился рядом, под другой частью завала. Некоторое время они переговаривались. А потом он сказал ей: «Прощай». И замолчал навсегда.
Под завалами люди сходили с ума от жажды, пыли и страха. Матери обнимали детей в полной темноте. Кто-то экономил силы и переставал кричать. Кто-то стучал по трубам. Кто-то просто ждал смерти. Спасатели потом вспоминали страшный запах бетона, крови, газа и разлагающихся тел.
В Нефтегорске погибло 2040 человек. Больше половины города. Некоторые семьи исчезли полностью.
Под завалами находили детей, которые провели там по четыре дня без воды и еды. Спасатели впервые начали использовать «минуту тишины» - останавливали технику и вслушивались в тишину, пытаясь услышать голоса живых. Их находили. Но всё реже. К концу первой недели из-под плит доставали уже в основном мёртвых.
Позже специалисты выяснят страшную правду: дома в Нефтегорске просто не были рассчитаны на такие толчки. Пятиэтажки строились по старым нормам и сложились внутрь, не оставляя людям шансов.
Осенью 1995 г. Нефтегорск официально признали мёртвым городом. Его решили не восстанавливать. Руины засыпали песком. На месте улиц появилось кладбище. Сегодня там стоят мемориал и часовня. А бывшие жители каждый год приезжают туда, где когда-то были их дома, школы, двор, магазин, дискотека, детство и жизнь.
Одна из выживших спустя годы сказала страшную фразу:
«Город просто закопали». И наверное, это самое точное описание Нефтегорска.
После Нефтегорска многие выжившие годами спали с документами в карманах и боялись заходить в ванную. А какой момент этой истории сильнее всего задел вас?