Почему спустя столько лет после развала Союза у нас до сих пор дрожат руки, когда мы обсуждаем те события, а имя Горбачева вызывает не просто дискуссии, а яростный спор?
Владимир Меньшов, режиссер, подаривший нам кино, в котором мы узнавали себя, не был любителем громких политических лозунгов. Он говорил тихо, но каждое его слово попадало прямо в цель, обнажая то, о чем миллионы боялись даже шептаться на кухнях.
Для Меньшова не существовало удобных компромиссов - он видел в происходящем не случайную кaтастрофу, а хорошо спланированный демонтаж страны.
Назвать вещи своими именами без страха
Меньшов был одним из немногих, кто не играл в политическую лояльность. Пока остальные интеллигенты “интеллигентно” замалчивали разруху, он в упор смотрел на тех, кто держал в руках рубильник.
Его позиция была предельно простой и оттого пугающей для тогдашней элиты: он открыто заявлял, что именно Горбачев стал тем человеком, который не просто «не удержал», а целенаправленно развалил советскую державу.
Для режиссера это не было теорией заговора, это была горькая реальность, которую он наблюдал, пока остальным внушали сказки о «свободе» и «общечеловеческих ценностях».
Меньшов никогда не прогибался под конъюнктуру. Он предвидел, что перестройка - это путь в никуда, и предупреждал близких: нас сознательно ведут к краю пропасти. Его не пугали клейма ретрограда или сталиниста, которыми тогда щедро разбрасывались в либеральной прессе.
Пока другие искали способы пристроиться к новой реальности, он продолжал называть предательство своими именами, даже когда это стоило ему приглашений на «приличные» телеканалы.
Как из нас выкачивали веру в собственную страну
Меньшов очень точно подметил механизм самоуничтожения, который запустили в конце восьмидесятых. Он называл это «антиэнергией» - накопленным раздражением, которое люди годами копили из-за бытовых трудностей.
Вместо того чтобы решать проблемы, то руководство просто сняло клапан предохранителя. В результате страну накрыло волной западной пропаганды, внушавшей, что СССР - это «тюрьма народов», а жизнь на Западе - недосягаемый рай.
Это был гениальный по своей циничности расчет: сначала обесценить всё, что создавали отцы и деды, а потом убедить людей, что они должны сами отказаться от своих достижений.
Меньшов бесился, глядя, как народ ведется на эту удочку, проглатывая любую ложь, лишь бы почувствовать себя «частью цивилизованного мира».
Режиссер до конца своих дней не мог простить Горбачеву того, как тот улыбался, наблюдая за агонией государства, пока кухонные разговоры превращались в разрушительный ураган.
Миф о пустых полках как технология обмана
Один из самых лицемерных мифов, который до сих пор пытаются продать - это байка о том, что при социализме вообще ничего не было.
Меньшов, как человек, живший в ту эпоху, не раз срывал маски с авторов этого вранья. Да, дефицит случался, но магазины не выглядели как после апокалипсиса. Настоящая пустота на прилавках возникла не из-за неэффективности плановой экономики, а из-за того самого пресловутого закона о кооперации.
Это было классическое вредительство под маской рыночных реформ. Дельцы-спекулянты, смекнув, что к чему, начали скупать товары по госценам и тут же перепродавать их втридорога либо отправлять за кордон.
Владимир Валентинович на пальцах объяснял, что товары не исчезли в никуда, их просто украли у народа те, кто получил «зеленый свет» от реформаторов. Это был первый крупный грабеж страны, замаскированный под «свободную торговлю».
Почему советская система была шансом для каждого
Меньшов не идеализировал СССР, он просто понимал простую истину: у людей была опора. Бесплатное жилье, понятная медицина, возможность для парня из глухой деревни стать инженером, ученым или известным режиссером без связей и папиных денег.
После развала всего этого на смену уверенности пришел дикий рынок, где талант без кошелька оказался никому не нужен.
Он видел, как на руинах страны поднялись олигархи, пока миллионы оказались выброшены на обочину жизни. Меньшов продолжал снимать фильмы о честных тружениках, о социальной справедливости, оставаясь белой вороной в тусовке, где было принято стыдиться своего прошлого.
Он понимал, что его правда стала неудобной, потому что она бьет по карманам тех, кто до сих пор греет руки на развале страны.
Сегодня слова Владимира Меньшова звучат острее, чем когда-либо. Сейчас, когда мы видим, к чему привели все эти красивые обещания о «светлом будущем» без Родины, становится очевидно, кто на самом деле был прав.
Мы живем в мире, который он предсказал, и за это его прямоту многие до сих пор не могут ему простить.
А как вы считаете, был ли у нас шанс избежать того краха или всё было предопределено теми, кто стоял у руля в конце восьмидесятых?
Читайте, если пропустили: