Люба никогда не думала, что на пятом десятке останется босиком, без вещей за дверью собственной квартиры. Она стояла на лестничной клетке, со своей старой сумкой через плечо, из которой торчала зарядка для телефона и пачка гречки, и смотрела на закрытую дверь. А началось всё неожиданно...
Люба вернулась с дачи на день раньше - помидоры засохли, дождей не было, а с водой вечно были какие-то проблемы. Вот и решила она проведать как там ее любимый муж поживает в ее отсутствие. Заходит в квартиру, а из спальни доносится шёпот, хихиканье, звук, который Люба ошибочно приняла за перестановку мебели. Она открывает дверь, а там… картина маслом.
Её муж, Виктор Степанович, пятидесятипятилетний прораб с пивным животом и комплексом Дон Жуана, лежит на их супружеской кровати, на бабушкином покрывале, в трусах в горошек. А рядом с ним девица. Лет тридцати, с наращенными ресницами и такой укладкой, что ею можно стекло резать.
-Люба, ты почему так рано вернулась? Ты вообще на даче должна быть, грядки окучивать, чтобы мне огурчики закатать на зиму, - возмутился неверный муж, который окучивал эту самую девицу, пока жена должна была заниматься дачными делами.
Люба, конечно, опешила. Она хотела сказать что-то вроде: «Витя, ты что, сдурел?», но вместо этого сказала:
- Пошли вон из моего дома, клопы постельные!
И пошла на разлучницу с серьезным лицом. Девица взвизгнула, попыталась схватить свою сумочку, начала шарить рукой в поисках платья, но Люба была быстрее. Она схватила эту самую сумочку и вышвырнула в коридор, а следом, не глядя, полетело платье непрошеной гостьи. Девица с воплем:
-Вы ненормальная! Это платье кучу денег стоит, мне Витя его в Турции купил! - вылетела на лестницу в одном нижнем белье, закрывая руками то, что природа дала, а пластический хирург докрутил.
Люба перевела дух, повернулась к мужу, ожидая, что он сейчас начнёт оправдываться, каяться, хотя бы сделает вид, что ему стыдно. Но Витя, а он, надо сказать, мужик упёртый, как баран на новые ворота, просто натянул штаны, закурил прямо в комнате и выдал:
-Ты чего разоралась, Люба? Ты вообще кто здесь такая? Это моя квартира, а у тебя дача твоя ненаглядная, вот туда и топай. Я тебя сюда не звал. Ты мне жизнь поломала, Люба. Она меня понимает, а ты… ты только пилишь и пилишь.
И ещё добавил, что «это его дом, его личное пространство, и он сам решает, кого сюда впускать, и имеет полное право привести сюда любимую женщину».
Люба аж задохнулась от такой наглости. Она хотела закатить скандал по полной программе: с битьём посуды, вызовом участкового и вырыванием волос. Но Витя, видимо, предусмотрел такой расклад. Он ловко, как циркач, подхватил её сзади за локти, вывел в коридор, одной рукой открыл входную дверь, другой - выставил за порог её старую сумку, которую сам же и собрал на скорую руку: зарядка, гречка, пачка чая и её любимые теплые тапки. И дверь захлопнулась. Щёлкнул замок.
Люба стояла на лестничной клетке босиком и смотрела на дверь. Сначала ей хотелось заорать от злости и боли, а потом она услышала, как Витя, наверное, уже набирает ту самую девицу и говорит: «Любка ушла, возвращайся, я тебя жду, квартира свободна. Если сунется сюда - с лестницы ее спущу, приходи Зая». И вот тут у Любы появилась такая холодная злость, не истеричная, а расчётливая, холодная, как прилавок в рыбном отделе.
Она не стала кричать, как подобает мудрой женщины, которую вот так вероломно предал ее муж. Она просто достала телефон, набрала номер своего адвоката, старого приятеля по институту, который вёл дела по разделу имущества. И пока он её слушал, Люба спустилась во двор, села на лавочку и наконец-то надела те самые тапки, которые ей любезно положил в старую сумку супруг.
— Слушай, Макарыч, — сказала она спокойно, — муж из дома выгнал, блудницу завёл. Я хочу, чтобы он голым на улице оказался. Хочу, чтобы пожалел люто о содеянном! Сделаем?
Макарыч, мужик тертый, хмыкнул:
-Ну... Люба, что ж ты из квартиры ушла, тем более, что на деньги покойной матери купила ее?
Люба объяснила, что муж в любовном пылу хотел спустить ее с лестницы, да и вообще связываться один на один с Виктором она не хочет.
-Ты бы сразу сказала, что заморочки серьезные. Тут нахрапом не возьмешь. Надо по правилам и по закону, чтобы запомнил твой Виктор. И они начали действовать.
Первым делом Люба не стала ночевать у подруг и не поехала на дачу, та всё равно без воды и находится на окраине. Она сняла комнату у знакомой старушки, которая сдавала жилье за копейки, лишь бы компанию составляла. И начала собирать досье. Макарыч объяснил: «Докажи, что он сожительствовал с другой и систематически тратил на нее ваши семейные средства. Опять же платье из Турции - это уже улика, Люба, ибо Виктор получается свою зазнобу туда возил, пока ты была у больной матери... Докажем, что квартиру купили после продажи твоего наследства, а еще, что он тебя выгнал без законных оснований, ну и, конечно, ударим по финансам твоего старого ловеласа».
Люба вспомнила, что у Вити была привычка оставлять чеки из ресторанов и гостиниц дома, в столе. Мужик он был прижимистый, но видимо только для Любы...
Она знала, где ключ от его ящика хранится. И пока Витя праздновал победу, катаясь с новой пассией на катере по выходным (купленном также на семейные сбережения для семейного отдыха с внуками), Люба тихо наведалась в квартиру. Соседка Света, которая давно подозревала Витьку в шашнях, прикрыла: сказала, что если Витя вернется, она позвонит. Люба прошмыгнула в дом, открыла ящик и нашла целую папку. Там были счета из отеля, билеты в театр-кино на двоих, чеки из ювелирного (на цепочку и кольцо, которых Люба никогда глазами не видела) и какой-то телефон, видимо, второй мобильный для связи с его подружкой.
Прошла неделя. Люба сидела у старушки, пила чай с брусничным вареньем и слушала по телефону отчет, как Макарыч подал заявление в суд на раздел имущества и все прочие требования к неверному мужу. А ещё Люба потребовала компенсацию морального вреда за выгон из дома без вещей и не забыла о том, что Витя тратил ее финансы на свою молодуху и не имел на это права.
Витя, конечно, сначала ломал комедию: «Да она сама ушла! Она же психованная! У нас просто бытовой конфликт!». Но когда Люба пришла на заседание с папкой, а судья увидела, что Витя покупал золото любовнице в день, когда Люба была в больнице у матери, лицо Виктора вытянулось. Девица в суд по понятным причинам не явилась. Побоялась видимо, что Люба ей волосы вырвет по-настоящему, а не понарошку.
Судья была строгая, и Виктор сразу понял, что оправдываться придется по максимуму.
Выслушав Виктора и все его жалобы на почти бывшую супругу, судья женщина лет под шестьдесят, с усталым взглядом, посмотрела на Витю, на его адвоката, который мялся, как школьник, и изрекла мудро: «Виктор Степанович, вы хоть понимаете, что выгнали жену ночью на улицу в тапках? После почти тридцати лет брака? Из ее квартиры?»
Витя попытался что-то промычать про личное пространство, про его законную территорию, куда он привел любимую женщину, но судья его оборвала:
-Личное пространство — это когда ты один живешь. А у вас семья. Тем более, что квартира была куплена на деньги от продажи имущества вашей покойной тещи.
Витя понял все, что было между строк в речи судьи... Если он так ценит свою свободу, то будет жить один, только в другой квартире.
Итог был такой: квартира досталась Любе, финансы, которые она откладывала на общий счет и вносила их в сберкассу, тоже достались Любе. А Вите осталась половина дачи и много других неприятных моментов, связанных с разводом, о которых и вспоминать не хочется.
Теперь он должен был купить на свои кровные новое жильё, и само собой понимал, что его молодуха вряд ли пойдет в какую-то коммуналку!
Прошло полгода. Люба живёт в той самой квартире, поменяла замки, завела кота, переклеила обои и начала ходить на танцы. Всегда мечтала танцевать танго, но как-то не складывалось, а тут масса свободного времени образовалась и возраст позволяет. Когда с работы идёт, соседки в лифте спрашивают: «Любаша, ну ты как? Одна же теперь осталась!»
Люба улыбается: «Лучше всех. Я теперь сама себе хозяйка. И я не одна, я свободная счастливая женщина».
Своего бывшего мужа, Виктора Степановича она видела однажды в автобусе. Он ехал с той самой девицей, которая уже смотрела на него без былого восторга, отвернулась, надула губы. Он похудел, лицо серое, осунулся с молодой любовью. Люба только ему кивнула спокойно: «Здорово, друг сердечный, Витя». Бывший муж покраснел от стыда, как рак, и только шарахнулся в сторону, сделал вид, что не узнал, и на ближайшей остановке выскочил вместе со своей королевой, которая тоже узнала Любу...
А Люба поехала в супермаркет, купила хорошее вино, творожный сыр и красную рыбу. Вечером пришёл её новый сосед, Владимир Иванович приличный мужчина, спортивный, с седой бородкой, ходит на лыжах по парку и сам печёт хлеб. Принёс ей пирог с вишней.
Они сидели на кухне, пили вино, и Люба думала: «А ведь жизнь, она как клубок ниток — если за один конец потянуть, можно так замотать, что только держись. Главное не бояться тянуть, когда надо. А мужики… они приходят и уходят. А вот квартира с личным пространством, куда ты впускаешь кого хочешь и живешь как ты хочешь, не обслуживая никого — это серьёзно».
Вам понравится
Жизненные истории - мой канал МИЛА ШИЛОВА
Любое копирование, озвучивание и публикация материалов канала без согласия автора запрещены ©Мил Рэй