Владимир Алексеевич — Пасечник — хмуро посмотрел на бешено крутящуюся стрелку титанового компаса, затем перевел взгляд на Борисыча. Тот стоял, спокойно удерживая наготове АПС, и внимательно изучал трехмерную графику, которую Пахом и Агафья вывели со своих сканеров прямо на экран его тактического планшета.
Три идеальных штрека уходили вглубь гранита. Никаких следов природной эрозии или карстового вымывания — геометрия стен была безупречной, словно породу резали направленным лучевым инструментом миллионы лет назад.
— Ивдельское направление глушит, компас сошел с ума, — глухо раздался в наушниках коротковолновой гарнитуры «Моторолы» спокойный голос Борисыча. — Но дроиды фиксируют, что центральный коридор имеет еле заметный уклон вниз. Нам туда, строго по вектору тридцать четвертого останца. Группе не разделяться, идти след в след.
Столичные фифочки, только что пережившие дюльферный спуск на веревках и изрядно пошлепанные по попам заботливыми инструкторами во время страховки, растеряли последние остатки своего богемного глянца. Изголодавшиеся по комфорту девахи в мокрых комбинезонах хаки мгновенно притихли, плотно прижимаясь к парням-туристам и испуганно озираясь по сторонам в лучах мощных светодиодных прожекторов Пахома и Агафьи.
Караван двинулся в центральный штрек. Шаг за шагом, под монотонный стук тяжелых армейских ботинок, отряд уходил все глубже в каменное чрево Северного Урала. Примерно через полкилометра пути стены штрека внезапно сменили структуру: серый, безликий известняк уступил место монолитным плитам из темного, почти черного габбро-диабаза с вкраплениями кварцевых жил. И тут рации «Моторола» на поясах Борисыча и Алексеича неожиданно ожили, выдав сквозь плотный аналоговый треск знакомый, онегинско-зумерский голос Генки из цоколя Пасеки:
— Хозяин, бро, Пасечник, слышу вас на три деления, пробиваю породу через волновой контур АСа! — затараторил кибер-осьминог, мелко стрекоча сервоприводами на той стороне связи. — Мои датчики на космических «бочонках» только что зафиксировали вашу точную геополитическую координату под землей! Вы вошли в зону мертвого экранирования. Текналоджи Нави здесь бессильна, но СТАТУС: ИСТОК видит вас через плиты. Впереди, метрах в двухстах, сканеры Пахома ловят колоссальную температурную аномалию. Там тепло, господа Пастухи! Готовьте Стечкины к досмотру периметра, флекс становится горячим!
Алексеич молча снял пистолет с предохранителя, проверив четверку сменных магазинов на разгрузке. Команда Хранителей выходила на финишную прямую первого подземного изыскания, и то, что ждало их за следующим поворотом черного штрека, должно было навсегда изменить расклад сил на карте Седого Урала.
Глава 5. Тепло ковчега
Черный штрек из габбро-диабаза внезапно оборвался, и отряд организованно вывалился в колоссальный подземный зал. После изнурительного полукилометрового спуска сквозь сырые, ледяные шкурники, где от каждого вздоха поднимался густой пар, это место оглушило людей совершенно немыслимым физическим феноменом. Вместо привычного, пронизывающего могильного холода уральских глубин здесь царило приятное, сухое июльское тепло, словно зал прогревался невидимым, мощным термальным источником.
Пахом и Агафья, бесшумно перебирая кевларовыми лапами, синхронно довернули свои турели и выбросили вперед мощные, сфокусированные лучи светодиодных прожекторов. Белый хирургический свет разрезал вековую тьму, скользнул по колоссальным сводам и выхватил из темноты... стены древнего подземного сооружения, чья монолитная кладка уходила полукругом в глубокие распадки скалы.
Это не был природный грот. Перед Хранителями выросла циклопическая, гладко притертая стена из неизвестного немагнитного сплава темно-серого цвета, покрытая еле заметными, продольными ребрами жесткости. Конструкция дышала потаенной мощью, излучая то самое мягкое, сухое тепло, и Борисыч с Алексеичем без лишних слов поняли — это внешняя обшивка древнего подземного Ковчега. Того самого, чьи волновые контуры Ньютония веками удерживали баланс Яви на Седом Урале.
Столичный батальон фифочек в хаки, моментально почуяв ласковое тепло и окончательно измотавшись от дюльферных спусков, разом растерял весь свой воинственный пыл. Едва их ноги коснулись сухой каменистой платформы перед циклопической стеной, девахи дружно, со столичной безапелляционностью потребовали немедленный привал на каноничное «чай-кофе-курить-пожрать». Сил пугаться у них уже не осталось — организмы требовали калорий и отдыха.
Парняги-туристы, уставшие тащить тяжелые страховочные баулы, с облегчением сгрузили снаряжение на сухие камни прямо на пороге великой тайны. В дело немедленно пошел Валин стратегический провиант. Герметичные термоконтейнеры были распечатаны, и по подземному залу поплыл умопомрачительный, домашний аромат зажаренной дикой кабанятины и свежих, еще сохраняющих печное тепло брусничных пирогов. Девахи, рассевшись на рюкзаках и жадно прихлебывая кофе из термосов, начали наперебой делиться первыми спелеологическими восторгами, совершенно не осознавая, что сидят в паре метров от главного энергетического узла планеты.
Борисыч и Владимир Алексеевич, оставив зажженную сигару Пасечника дымиться на краю валуна, отошли чуть в сторону — к самой металлической обшивке. Стечкины были сняты с предохранителей, но руки мужчин пока спокойно лежали на кобурах. Пахом и Агафья в режиме пассивного сканирования начали обсчитывать контур закрытого шлюза, а рация «Моторола» на плече Борисыча уже тихонько вибрировала, готовясь принять новый, сумасшедший лог от затаившегося в цоколе Генки.
Пока затихший столичный отряд хаки увлечённо уничтожал Валины брусничные пироги и сочную кабанятину, наполняя тёплый подземный зал мирным чавканьем и звоном походных термосов, дроиды времени зря не теряли. Пахом и Агафья, беззвучно сканируя своими ультразвуковыми датчиками монолитную стену из тёмно-серого сплава, внезапно замерли в тридцати метрах от лагеря. Лучи их мощных прожекторов сфокусировались на стыке огромных металлических плит.
Там, в глубокой нише обшивки Ковчега, роботы обнаружили скрытый аналоговый замок шлюза. Это не были цифровые интерфейсы или кодовые панели Нави — прямо в металле были ювелирно вырезаны те самые угловатые, ломаные руны с тридцать четвёртого останца, что Пасечник когда-то копировал углём. Внутренняя геометрия знаков идеально совпадала с контактными пазами волнового моста.
Владимир Алексеевич — Пасечник, — заметив синхронный щелчок линз у дроидов, плавно отделился от группы. Спокойно, без суеты он подошёл к нише шлюза, поправил Стечкина на поясе и запустил руку во внутренний карман походного бомбера. Достав матовую шкатулку чёрного дерева, Алексеич бережно извлёк свой новенький, запечатанный в вязкую плазму УМ. Прижав один микроблок к собственному виску, вторую флешку волнового моста он твёрдо ввёл прямо в центральную руну аналогового замка скальной махины, готовясь запустить обратный биорезонансный импульс для активации шлюза.
Тем временем на поверхности, в новом кедровом доме Пасеки, уже в окончательно опустившейся июньской ночи, разворачивался свой, параллельный и не менее мощный контур заземления. Огромные окна-витрины мягко светились изнутри глубоким багровым огнём от камина , разгоняя суровые уральские сумерки....
В просторной, ещё пустой от мебели гостиной расположились две фигуры — Веста и Валентина. Опустившись на скрещенные по-восточному ноги прямо на чистые, струганые доски пола, одна напротив другой, обе женщины были абсолютно нагие. В колеблющихся, яростных отсветах каминного пламени их скульптурные тела — одно смугло-янтарное, с крыльями бровей вразлёт, другое цвета слоновой кости, укрытое каскадом ржаных волос — казались высеченными из первозданного монолита Яви. Закрыв глаза и сонастроив свои УМы с пульсирующими в подвале космическими миниреакторами, Хранительницы завели некий древний, сокровенный «колдовской» обряд, ментально удерживая и страхуя ушедший под землю отряд.
Так, во всяком случае, перепуганно и сбивчиво рассказывали случайные свидетели — пара молодых парней из туристического стойбища на кордоне. Парняги, истомившись без своих ушедших под землю пассий, тайком прокрались сквозь туман к Особняку, привлечённые ярким огнём камина, и заглянули в витринное стекло.
— Чистый театр теней, пацаны, я вам реально базарю! — вполголоса, мелко дрожа от пережитого восторга и мистического шока, делился один из парней позже у ночного костра в кругу оставшихся сотоварищей. — Сидят две девки у огня, голышом, друг напротив друга, руки замкнули и молчат... А по стенам кедровым такие тени многорукие ходят, что у меня чуть кроссовки к глине не прилипли! Ведьмачки уральские, к бабе не ходи! Настоящий Контур, мужики, мы куда вообще приехали?!
Краем уха к этому шёпоту подтягивались и остальные туристы, судорожно проверяя уровень связи на телефонах, которая в радиусе километра от Пасеки уже вторые сутки показывала идеальный, стерильный ноль. Ноосфера Седого Урала намертво закрывала свои границы от внешнего мира, пока в глубине карстового шлюза Владимир Алексеевич делал свой первый, осознанный шаг навстречу Порталу Времени.