Марш "Прощание славянки" - это одна из тех мелодий, которые в России знают все, даже если не помнят названия. А история у неё - как роман: в ней есть и случайные совпадения, и политические виражи, и легенды.
В 1912 году Василий Агапкин, штаб-трубач 7-го запасного кавалерийского полка, только начал учить нотную грамоту в местном училище. Когда началась Первая Балканская во.йна, Агапкин очень переживал, это была борьба славянских народов против Османской империи. Ему захотелось написать такую мелодию, в которой соединились бы образ уходящего на во.йну славянского воина и скорбь провожающей его женщины. Так появился марш без слов, с сочетанием минорной печали и бодрой поступи.
Агапкин показал черновик капельмейстеру полка Милову, и тот одобрил, и помог доработать и переложить произведение для оркестра. Позже, когда ноты готовили к изданию, вероятно, издатель, предложил название "Прощание славянки" - чтобы было понятно, кому посвящена эта музыка.
Марш начал жить своей жизнью. С началом Первой мировой во.йны он стал популярным. Его стали играть на вокзалах при отправке эшелонов. Довольно скоро на музыку стали стихийно накладывать слова. Самый ранний и, пожалуй, самый известный текст того времени - «Вспоили вы нас и вскормили, Отчизны родные поля…» - появился примерно в 1914 году, его приписывают разным авторам, например, А. Федотову и В. Лазареву. Ходил и другой вариант: «Встань за веру, Русская Земля!». Единого, канонического текста, тогда не было, слова сочиняли и на фронте, и в тылу.
В Гражданскую во.йну марш неожиданно стал «белым». Добровольческие части уходили с ним в бой, а позже - и в эмиграцию. В белой среде родился текст «Мы - дети России великой…», и «Прощание славянки» превратилось в своего рода гимн по утраченной родине. Эта ассоциация оказалась настолько стойкой, что в Советской России марш долгое время не исполняли и не записывали. Прямого запрета вроде бы и не было, но его старались не афишировать, чтобы не будить «ненужные» воспоминания.
С началом Великой Отечественной во.йны идеология отступила в сторону и марш снова открыто зазвучал. С этим периодом связана одна из самых известных легенд: будто бы именно под «Прощание славянки» 7 ноября 1941 года войска уходили с парада на Красной площади прямо на передовую. Совпадение и правда почти мистическое: в тот день сводным оркестром Московского гарнизона руководил сам Василий Агапкин. Но, согласно сохранившимся документам и воспоминаниям очевидцев, программа парада включала другие марши, а «Прощание славянки» в ней не значилось. Легенда, видимо, родилась позже - просто потому, что музыка настолько точно передавала дух того сурового времени, что в народной памяти эти два события слились в одно. Сам же Агапкин сочинял и другие произведения, но слава всё равно осталась за первым маршем.
В 1950-х и 1960-х годах марш постепенно реабилитировали. Он звучал в фильме «Летят журавли», его начали выпускать на пластинках. Появились и новые, уже вполне советские тексты. Самый известный из них написал в 1974 году Александр Галич: «Снова даль предо мной неоглядная, ширь степная и неба лазурь. Не грусти ж ты, моя ненаглядная, и бровей своих темных не хмурь.…».
В 1990-е годы, на волне интереса к историческим корням, марш приобрёл статус неофициального гимна российской армии и флота. А с 2002 года «Прощание славянки» является официальным гимном Тамбовской области. На тамбовском вокзале стоит памятник двум композиторам, который словно бы провожает и встречает поезда. Один из них - Василий Агапкин, а второй – Илья Шатров – автор вальса «На сопках Маньчжурии».
Сейчас «Прощание славянки» звучит при отправлении кораблей в море, на проводах в армию и, конечно, на открытии торжественных парадов.
Здесь можно послушать марш в исполнении оркестра Военно-медицинской академии: