Почему мои статьи длинные? Потому что многие психологические феномены не описать вкратце. Вернее, да, можно. Но, пытаясь упаковать единицу человеческого опыта в 2-3 читабельные причинно-следственные связи — мы вынуждены признать, что выхолащиваем и обедняем суть. Нам приходится на это соглашаться ради того, чтобы вообще мочь выразить своё мнение по одному вопросу менее, чем на книгу.
Но каждый практически ориентированный психолог, пишущий о сложном явлении, в душе держит снисходительное «всё не только так, как видится». А статья-то должна иметь конец. Поэтому приходится оставлять какие-то не менее важные мысли за пределами написанного.
Более того, следует быть честными, какие-то мысли продаются лучше, чем другие. И те, что продаются лучше, как раз и подвержены большей деформации от их первоначального смысла.
Так что массовое сознание является заложником своего же собственного угла зрения. Чем больше вы читаете про прокрастинацию и само-мотивацию, тем больше вам алгоритмы подкидывают подобных статей, тем больше вы идеализируете тех, кто хоть как-то справляется со своей жизнью, тем больше тревожитесь о том, что всего не успеть, и тем больше разочаровываетесь в себе.
Идея само-менеджмента не нова и в грамотных руках способна привести человека к возможности совладать со своими эмоциями и с адекватным(!) списком дел на день. Но это только с учётом всех действующих на человека био-социо-культурных факторов. А если «методика» выдернута из контекста конкретной жизни, то саморегуляция становится самооптимизацией.
Как будто нужно постоянно оптимизировать свою жизнь, чтобы достигать стандартов, которые взяты тоже не совсем понятно, откуда. Считается, что они должны принести счастье.
Причём, когда до человека допытываешься, «ты зачем делаешь то, что по жизни делаешь?», он зачастую не может сформировать образ того положительного (и перспективного) себя, до которого ему бы хотелось дорасти. В лучшем случае все жизненные трофеи падают в ноги потомкам, в худшем — предкам.
А вот когда человека просят простроить образ своего внутреннего критика, то он тут как тут. Это может быть либо сам человек, но какой-то холодный и безжалостный, либо кто-то из семьи. Самое страшное, когда образ абзацем выше сочетается с образом внутреннего критика.
Люди так поливают ту морковку, которая сзади, что не остаётся питательной среды для той, что спереди.
У М. Фуко в книге «Надзирать и наказывать» в том числе речь идёт о самонаказании, само-абьюзе, когда человек является самым сильным надсмотрщиком над собою. Сам над собой надзирает.
Я писала несколько статей о внутреннем критике. Так вот, с клинической точки зрения, когда внутри личности появляется объект, который за тобой наблюдает, человек его отщепляет (перестаёт воспринимать за часть себя), проецирует на других и испытывает потом в отношении него паранойю.
От того, кто нас всегда найдёт возможность осудить, кажется, не спрятаться. Чем больше мы его внутри себя прикармливаем, тем он жирнее. А ведь у человека ВСЕГДА есть, что осудить!
Например, существует навязываемая обществу идея о том, куда «правильно» тратить своё время. Что впихнуть в свой распорядок дня, чтобы успеть всё? Но есть ещё и наставление, что отдыхать нужно тоже «правильно». Проваляться на диване с чипсами перед телевизором нельзя. Нужно много общаться, куда-то ходить, набираться впечатлений. Но, опять же, не просто встречаться в кафе, а организовывать сейшены. Чтобы каждая встреча была непременно запоминающейся.
Понятно, что речь идёт о маниакальности, как о спасении от депрессии. Потому что, когда человек вместо отдыха, остановки начинает куда-то бежать, очевидно, что он чувствует небезопасность.
А кто, опять же, источник небезопасности? Даже если человек «нарисует» образ некоего провального себя: без дома, денег, родственников и здоровья, то нельзя не поинтересоваться, почему он думает, что с ним случится именно это?
Зачастую в анализ можно приплести злые языки родственников или чужую судьбу, но всегда остаётся вопрос: «какой частью себя человек согласен, чтобы всё закончилось ТАК?»
Не той ли частью, которая приговаривает «И поделом тебе!» и гонит за саморазвитием, потому что «Пока ты стоишь, все уже убежали» …
Саморазвитие стало безосновательным императивом. Нужно постоянно развиваться, нельзя останавливаться и ценность ничегонеделания сведена к нулю. И при всём этом счастье становится обязанностью. Чувствуете нарциссический вайб?
«Ты должен быть собой, но быть собой означает непременно быть счастливым, продуктивным, развивающимся, улучшающим свою жизнь».
А подлинное понимание человека, вопросы «Что такое Я?», «Что такое МЫ?», «Почему мы устроены именно так?» — до сих пор остаются открытыми. Просто на них в своё время пытались ответить очень по-разному, но в современном мире подобные вопросы оказались забыты…
И вы можете спросить меня, так уж ли важно продолжать искать ответы… Я думаю, что если остановиться в поиске, то мы рискуем пропустить что-то важное о себе. Именно то, что поможет нам найти ответ.
Культурный критик Кристофер Лэш в своей пророческой книге «Культура нарциссизма» детально описал, как это происходит. Отрезав человека от ценностей выше его самого, растиражированная психология оставляет его наедине со своим ЭГО.
Чтобы дать понять, на что это похоже, приведу цитату из книги В. Пелевина «Возвращение Синей Бороды», в финале которой некий дух смерти разговаривает с самим Абрахамом Маслоу о его пирамиде:
«Давай по порядку. Когда тебя спросили, в чем сокровище тайного предела твоей пирамиды, ты заговорил про актуализацию некой самости. Когда тебя спросили, что есть самость, ты ответил, что это подлинное «я». Когда тебя спросили об этом подлинном «я», ты попытался скрыться в облаке мутных слов.
Но если выхватить самую суть сказанного тобой, речь о том, что ты берешь идеалы и представления у других — тех, кому ты веришь. Вот как этим двум, Сартру и Камю, несмотря на то, что оба они отнюдь не достигли высшей земной цели.
Затем, – продолжал он, — ты строишь жизнь в соответствии с этими идеалами и достигаешь неких пиковых переживаний, придающих твоей жизни временный французский смысл».
Когда высшей ценностью провозглашается личный рост, долгосрочные обязательства, которые пока невозможно реализовать, начинают восприниматься как «токсичные ограничения». Когда этот подход стал доминирующим, в обществе закрепились опасные установки:
1. Чувства как помеха.
Грусть, тревога и сомнения стали восприниматься не как важные сигналы души, а как «баги» системы, которые нужно исправить, чтобы снова стать продуктивным.
2. Инструментализация отношений.
Другие люди в этой системе координат незаметно превратились в «ресурсы» или «триггеры». Фразы в духе «этот человек не закрывает мои потребности» или «я инвестирую в эти отношения слишком много» — чистый экономический нарциссизм.
3. Травма превращается в личный капитал.
Это значит, что пораненному человеку вменяется обязанность так превзойти обидчика, чтобы никому не повадно было. Это и есть накрутка контента на ядро нарциссической травмы. На то место, где, по сути, и так ПУСТОТА вместо опоры.
Травму как будто уже недостаточно отпустить, её нужно именно превзойти. То есть приобрести что-то такое, что как будто делает личность травмированного человека уже не такой ущербной.
Трансформацию травмы пытаются нам продать и через тексты о том, что ни в коем случае нельзя прощать, и о том, как простить, и о том, что нельзя травму недооценивать, и т.д. Некоторые мои тексты тоже поддерживают эту идею.
Правда в этом есть: травму невозможно отпустить, пока её не «залюбишь». А «залюбить» — это НЕ значит превзойти, хотя в процессе может быть весьма похоже. Всё-таки конечная задача — травму отпустить, а не ездить на ней всю оставшуюся жизнь.
Разница в том, что отпущенная травма оставляет сердце открытым, а пост-травматическое стрессовое расстройство заставляет нас свои чувства деформировать. Включается лавина психологических защит, которые внешне воспринимаются как некая «устойчивость», а на деле являются идеализацией и обесцениванием. А если есть идеализация-обесценивание, то будет и нарциссизм.
Сара Ахмед в эссе «Аффективная экономика» пишет, что капитализация травмы берёт какую-то нормальную эмоцию, например, грусть или тревогу, и патологизирует её, называя депрессией или паническими атаками.
Просто грустью никому не отомстишь. Испытывать просто грусть после каких-то серьёзных потрясений как будто недостаточно справедливо… Этот настрой создаёт человека, который не может остановиться и о своей грусти подумать, то есть сделать как раз то, что психотерапевты предлагают клиентам.
Однако в эмоциональном капитализме подобное воспринимается как убыток. Нам нужно всё время транслировать постоянно возрастающее улучшение своего состояния. Или, если уж нельзя показать позитив, то нужно заставить всех осознать, какая причинена боль.
Следование идеи капитализации травмы заставляет нас манипулировать собой и окружением. Происходит отчуждение между реальным «я» и идеальным «я». А корень проблемы зачастую в огромных нарциссических запросах к себе:
1. Люди придумывают и заставляют себя верить в том, что в определённом возрасте им непременно нужно иметь «вот это» и «вот это». Как правило, сама такая фиксация является защитой от внутренней пустоты. Как будто без бумажки (без денег, без мужа, без детей и т.д.) ты букашка, а с бумажкой…
2. Люди фантазируют о том, что у других сбылись их мечты и что те за это ничегошеньки не заплатили. А ещё они часто игнорируют совершенно разные стартовые условия у себя и у тех, на кого ровняются. Отсюда рождается много зависти и самокритики.
Например, Билл Гейтс бросил институт на третьем курсе и у себя в гараже создал Windows. Мы читаем про это и под воздействием зависти можем изменить свою привычную траекторию жизни, но опускаем из виду, что у Билла Гейтса была мама в совете дикторов IBM.
3. Люди делают ставку на самодисциплину, но перестают о себе думать, как о живом организме и не учитывают свои склонности, слабости, уязвимости. Самодисциплина часто сводится к само-эксплуатации, о чём я писала выше.
4.И самое печальное, что именно эта деталь становится синонимом заботы о себе. Включается само-надзор, когда человек заботится о себе не так, как он ХОТЕЛ бы, а так, как правильно. Цель отдыха сводится не к тому, чтобы реально позаботиться о себе, а к тому, чтобы заставить себя после этого работать, или к тому, чтобы воплотить идею, которая никому не нужна, включая самого человека.
5. В результате ему кажется, что его тело или сознание его предаёт, а на самом деле оно просто не выдерживает такой тирании. «Где тонко, там и рвётся», — под откос идёт то, что и так было недостаточно устойчиво: какая-то часть тела или психика. Чем более индивид беспощаден к себе, тем больше начинается проблем в реальном мире.
6. И человек не может признать, что его выдуманная система контроля над жизнью неадекватна. Потому что, если это признать, то будет взрыв сильной тревоги. Он распишется в своём окончательном поражении тогда.
7. А если систему ценностей пересмотреть не удаётся, значит, нужно найти причину, почему не получилось. И причину человек опять находит в себе! К тому же он видит многочисленные подтверждения самооптимизации и капитализации травмы в сетях, что у кого-то сработало, и это усугубляет его вину.
Поэтому я пишу в своих статьях о том, что люди сами доводят свою психику до признаков первичной травмы — травмы отвержения. Вслед за позицией из детства, которая отчасти похожа на отвержение, они продолжают отвергать себя сами.
Ломая себя под популярную психологию, они склонны рассматривать себя как фабрику по производству счастья и эффективности. Или как пирамиду с лифтом, который должен работать только наверх и, если это не так, нужно его быстренько починить.
Что же со всем этим делать? Самостоятельно заботиться о своей собственной нарциссической пораненности. И не только самостоятельно. Основные вехи работы с ней проходят наедине с психологом. При этом психолог — не тот, кто переложит какую-то часть веры в клиента в его голову. О, если бы мы так могли! Но, к сожалению, ощущение СЕБЯ вместо пустоты приходит при искреннем взаимодействии с чужой, поддерживающей психикой. Это процесс созидания, где оба стараются ради одного. И нужна именно людская психика (а не просто поддерживающий ИИ), потому что во взаимодействии с ней человеку не удаётся спрятаться за своими масками.
И всё же... Почему главная ставка на собственную волю человека? Потому что у нарциссизма очень много вторичной выгоды. Вы её сможете в полной мере прочувствовать в следующей статье.
Подборки всех статей по тематикам:
Работа с чувствами (кроме боли)