К моменту битвы на Пеленнорских полях все обычно помнят главную развязку: Мерри наносит удар зачарованным клинком из Упокоищ, Эовин добивает врага, а Король-чародей наконец падает.
Но если смотреть внимательнее, самая ранняя возможность для такого исхода возникла намного раньше, еще на Заверти, когда Фродо в полном отчаянии ударил по ноге назгула клинком того же происхождения, и между этим эпизодом и будущей гибелью предводителя Призраков Кольца слишком много прямых совпадений, чтобы считать их случайными.
💚🌿Ваша поддержка очень важна для канала! Подписывайтесь и включайте уведомления о новых записях - так вы никогда не пропустите ничего интересного!
Ключ к разгадке лежит не в силе удара, а в самом клинке
В истории со смертью Короля-чародея чаще всего внимание забирает Эовин, и это понятно, потому что финальный удар наносит именно она. Но сам текст у Толкина очень явно подчеркивает другое: решающим был не просто храбрый бросок Мерри, а особая природа его оружия, выкованного в северных землях дунэдайн в годы войны против Ангмара и его владыки. Именно этот клинок "разорвал чары", удерживавшие незримые жилы Короля-чародея связанными с его волей, а значит, вопрос здесь всегда был не в том, достаточно ли силен удар, а в том, попало ли лезвие по цели.
Вот почему рассуждение о Фродо на Заверти вообще имеет смысл. Если для поражения такого врага нужен был особый кинжал северной работы, а не обязательно идеальный смертельный удар в привычном анатомическом понимании, тогда резкий выпад Фродо в ногу предводителя назгулов выглядит уже не как жест безнадежной защиты, а как момент, в котором исход всей истории на секунду качнулся в другую сторону.
Все четыре клинка из Упокоищ были частью одной древней задумки
Фильмы здесь только мешают, потому что в них оружие хоббитам выдает Арагорн, а в книге все важнее и интереснее. После спасения из Упокоищ Том Бомбадил выбирает для каждого из хоббитов по кинжалу, и эти клинки не выглядят как случайная добыча, завалявшаяся в древней могиле.
Они описаны как удивительно сохранившиеся, легкие, прочные, украшенные узорами и камнями, а главное, выкованные людьми Запада в давние годы борьбы с Темным Властелином и злом севера. Том прямо связывает их с забытыми королями и северным королевством, а сама сцена намеренно расширяет перспективу, показывая, что в руки хоббитам попало оружие из куда более древней войны.
И здесь лежит важнейшая деталь, которую часто пропускают. У Толкина нет ни малейшего намека, что клинок Мерри чем-то отличался от остальных трех по происхождению, назначению или чарам. Все четверо получили оружие из одного набора, вынесенного из одного кургана, и все четыре клинка были связаны с остатками северных дунэдайн, их сопротивлением Ангмару и их последней надеждой однажды достать того самого врага, который разрушил их мир.
Если кинжал Мерри смог сработать против Короля-чародея на Пеленноре, значит, клинок Фродо принадлежал к той же самой линии оружия и потенциально нес ту же самую опасность.
Почему именно оружие Кардолана имело значение
Чтобы понять, почему этот эпизод у Толкина так силен, нужно ненадолго отойти от хоббитов и вернуться к истории Арнора. После распада северного королевства дунэдайн на три части, Артедайн, Кардолан и Рудаур, Король-чародей основал Ангмар и десятилетиями методично ломал север изнутри и извне, пока государства наследников Нуменора не были раздавлены.
Кардолан сопротивлялся дольше многих, держал рубежи у Курганов, нес прямой удар севера и в итоге оказался одной из тех земель, где память о войне с Ангмаром сохранилась не в песнях, а в могилах.
Поэтому кинжалы из Упокоищ остаток последнего, очень точного ответа северян на угрозу Короля-чародея, почти их отложенная месть, пережившая века. Люди, которые ковали эти клинки, жили под постоянной тенью Ангмара, видели гибель своих владений, теряли семьи, города и надежду, а все равно вкладывали знание и ремесло в оружие, способное однажды пробить именно этого врага. Самое горькое здесь в том, что при жизни они, похоже, так и не увидели плодов своей работы, но спустя столетия их труд все-таки догнал того, против кого был задуман.
На Заверти Фродо действительно попал туда, куда надо
Теперь к самому эпизоду. На Заверти Фродо, уже надев Кольцо, начинает видеть назгулов яснее и замечает, что один из них выше остальных, с длинными волосами и короной на шлеме, то есть перед ним явно сам Король-чародей. В решающий миг, когда враг бросается вперед с моргульским клинком, Фродо падает на землю, взывает к Элберет и одновременно бьет по ногам противника своим мечом, после чего слышит пронзительный крик, а уже позднее Арагорн находит черный плащ с разрезом примерно в футе от нижнего края.
Именно эта мелочь все меняет. Разрез на плаще в районе ноги подтверждает, что Фродо не махнул вслепую в пустоту, а достал Короля-чародея там, куда и целился. Речь идет примерно о щиколотке или нижней части голени, и для обычного оружия такой удар был бы разве что досадной помехой, если вообще прошел бы сквозь защиту нечеловеческого противника. Но мы уже знаем на примере Мерри, что для клинков из Упокоищ критична не "правильная" точка поражения в медицинском смысле, а факт попадания в тело врага. Мерри ведь тоже не рубил голову и не пробивал сердце, он бил в область колена сзади, и решающим оказался сам контакт зачарованного лезвия с плотью или с тем, что удерживало эту плоть в мире.
Отсюда и главный вывод. Если Фродо был буквально в нескольких дюймах от ноги Короля-чародея и клинок его имел ту же природу, что оружие Мерри, тогда он и правда был в каких-то сантиметрах от того, чтобы нанести тот удар, который разрушает чары и делает предводителя назгулов уязвимым. В обычном пересказе сцены это почти не звучит, потому что все внимание забирает моргульская рана в плече Фродо.
Почему назгулы тогда отступили, и что это говорит о произошедшем
Иногда на этот эпизод смотрят так, будто Фродо в любом случае ничего не мог сделать, потому что назгулы и без того контролировали ситуацию. Отчасти так и есть: хоббиты были слабы, Арагорн еще не носил перекованный Нарсил, а Король-чародей уже вонзил моргульский клинок в плечо носителя Кольца. Но само отступление назгулов после столкновения не отменяет опасность удара Фродо, а, скорее, уводит взгляд от нее. У врага было сразу несколько причин не продолжать натиск: огонь Арагорна, имя Элберет, прозвучавшее из уст Фродо, и убежденность, что работа уже сделана, потому что осколок моргульского ножа со временем добьет жертву.
Именно поэтому почти никто в сюжете не делает акцент на том, насколько близок был ответный удар хоббита. Арагорн видит надрез на плаще и сразу понимает, что перед ними, но дальнейшие события быстро утягивают внимание к спасению Фродо и бегству в Ривенделл.
Мешало ли пророчество Глорфиндела такому исходу
Здесь появляется естественный вопрос: если Фродо почти мог достать Короля-чародея на Заверти, почему этого не случилось, и не противоречит ли такая возможность словам Глорфиндела о том, что тот падет не от руки мужа. Само пророчество звучит шире, чем популярная упрощенная версия, и в истории Толкина подобные предвидения обычно не работают как механическая инструкция, где все детали заранее заколочены гвоздями. Они обозначают форму будущего, но не всегда раскрывают весь путь к нему.
Поэтому здесь разумнее говорить не о логическом противоречии, а о несбывшейся возможности внутри уже намеченного рисунка судьбы. Вероятнее всего, в большом замысле Король-чародей действительно должен был пасть на Пеленнорских полях от руки Эовин при участии Мерри, и именно там старое предвидение получило завершение. Но близость Фродо к такому же удару ничего не отменяет, наоборот, она подчеркивает любимую толстовскую, точнее, толкиновскую идею о мире, где свобода поступка реальна, а Провидение умеет работать даже через промахи, случайности, запоздания и почти случившиеся развязки.
Настоящий центр этой истории, как ни странно, вовсе не Фродо и не Мерри
На поверхности весь разговор будто бы о том, насколько близко Фродо подошел к убийству Короля-чародея. На деле Толкин, как часто бывает, смотрит глубже и дальше. Каждый раз, когда речь заходит о клинках из Упокоищ, фокус незаметно смещается назад, в погибший север, к безымянным мастерам, которые ковали оружие для войны, уже почти проигранной их поколением. Хоббиты не знали этой истории по-настоящему, не понимали тонкостей древней вражды Арнора и Ангмара, не думали о правильном мече против правильного врага, они просто делали то, что считали верным в страшную секунду.
Фродо почти достал Короля-чародея на Заверти, Мерри потом все-таки ранил его на Пеленноре, Эовин завершила начатое, а над всеми ними незримо стоят люди Кардолана, уже давно лежащие в земле, но все равно участвующие в победе через труд своих рук.
Толкин очень любил такие длинные причинно-следственные дуги, где добро совершается не одним героем в яркий момент, а множеством людей через века, и часто никто из них до конца не понимает, частью чего стал.
На этом у меня сегодня все! Спасибо за просмотр!
Если вам понравилась эта статья - поддержать блог можно донатом по кнопке ниже!