Сусекинск.
В интернет-эфире — кот Вася.
Да, мы все еще на кладбище.
Но меня гладит самая красивая на свете Веселая Вдова.
И это так приятно, когда тебя гладят за ушком.
Но нам решили помешать.
- Мадам! — раздался у меня за спиной голос. - Вас очень хотят видеть.
- И кто же? - подняла свои васильковые глаза на собеседника Веселая Вдова.
- Опойкин.
Он в очередной раз допился до панкреатита и синих чертей.
Оказался в больнице.
Бежал оттуда.
Нагишом.
Забежал в супермаркет.
И стал лакать алкоголь.
На защиту товара встала сотрудница магазина.
Опойкин откусил ей нос.
Опойкин был настолько выразителен в своей наготе и жажде опохмела, что Сусекинск не обратил особого внимания на похороны мадам Ксюши Собак.
Сейчас Опойкин находится у ворот кладбища и размахивает транспарантом, на котором написано:
«Алкоголь — это анастезия,
позволяющая
перенести
операцию
под
названием
“жизнь”».
- Павлик, - обратилась Веселая Вдова к своему собеседнику, - а чего этот Опойкин, нагишом цитирующий лорда Черчилля, хочет?
Собеседник Веселой Вдовы, наконец-то, вышел из-за моей спины, и я взглянул на него.
Мое сердце замерло.
Моя душа ушла в пятки.
Передо мной стоял Пабло Эскобар.
