«Общество, которое удваивает ВВП и одновременно удваивает риск собственного исчезновения, заключило куда менее впечатляющую сделку, чем это следует из национальных счетов».
Эндрю Лей, «Экономика вымирания человечества», 21 мая 2026
Один из самых опасных эффектов ИИ может оказаться не только технологическим, но и эпистемическим. Мы можем вовремя не увидеть назревающего фазового переход в экономике, т.к. приборы, которыми экономика измеряет реальность, настроены на мир, которого больше нет.
Эндрю Лей, экономист и помощник министра Австралии по вопросам производительности, конкуренции, благотворительности и казначейства, недавно сформулировал эту проблему предельно жестко.
Риск вымирания – не просто «очень большой негативный шок». Рецессия заканчивается. Разрушенная страна может восстановиться. Плохая политика может быть отменена. Но если исчезает человечество, исчезает весь будущий поток благосостояния. Нет отскока. Нет догоняющего роста. Нет следующих поколений, которые исправят ошибку.
Именно поэтому технологии уровня фронтирных ИИ требуют от экономики не только обычного вопроса: «Насколько они повышают производительность?»
Но и другого: «Насколько они меняют вероятность необратимого провала?»
А теперь самое важное.
Аналитическая записка Peterson Institute for International Economics показывает, что слепая зона может быть не философской абстракцией, а уже работающим механизмом. В статье «Where Is AI in GDP Statistics?» Антон Коринек и Патрик Маккелви задают простой вопрос: если ИИ так важен, почему его почти не видно в ВВП?
Доминирующий ответ сегодня звучит так: значит, вклад ИИ пока незначителен. Есть хайп, есть дата-центры, есть дорогие чипы, но большой экономики ИИ пока нет.
PIIE предлагает иную и довольно тревожную версию.
ИИ может быть не отсутствующей революцией, а революцией, проходящей в зоне статистической невидимости. В обычных макропоказателях виден в основном бум дата-центров. Но под ним возникает другой слой – быстрорастущий «теневой» сектор производительной мощности ИИ.
Номинально он еще не огромен: около $250 млрд в США в 2025 году, то есть менее 1% американского ВВП. Но темпы роста уже не из обычной человеческой экономики. Расходы на ИИ-вычисления растут примерно на 145% в год. Сырая вычислительная мощность – более чем на 200%. А выпуск ИИ, если учитывать рост качества и падение цены способности, – более чем на 2,000% в год : ~94% падение цен инференса при фиксированной производительности плюс ~67% удешевление обучения.
Это не значит, что ИИ уже разогнал экономику. В том-то и дело, что нет.
Опасность в другом: может расти не видимый ВВП, а скрытая производительная мощность.
Все предыдущие технологические волны – полупроводники, интернет, мобильные платформы – в основном дополняли человеческий труд. Человек оставался узким местом, через которое проходил экономический эффект. Поэтому даже если статистика что-то недоучитывала, масштаб и скорость ошибки были ограничены.
ИИ – первый реальный кандидат на массовое замещение человеческого труда в когнитивной сфере. Если это узкое место начнет расширяться, то сегодняшняя невидимая мощность может проявиться в экономике не как плавный рост, а как фазовый переход: через рынок труда, налоговую базу, ставки, инфляцию, корпоративные прибыли и политическую нестабильность.
И здесь сходятся две линии.
Лей говорит: экономисты плохо видят риски, которые не укладываются в привычную модель временного ущерба и последующего восстановления.
PIIEпоказывает: даже саму производительную мощность ИИ официальная статистика может видеть с запозданием.
Вместе это дает еще более тревожный вывод. Мы можем одновременно недооценивать и масштаб новой силы, и цену ошибки в управлении этой силой.
Это похоже на раннюю фазу цепной реакции в реакторе, где официальные датчики стоят не там. В зале управления почти всё нормально: ВВП растет умеренно, производительность не взлетела, занятость держится. Но внутри реактора уже нарастает поток нейтронов: вычисления, алгоритмическая эффективность, способность моделей выполнять всё больше работы.
И когда старые датчики наконец зафиксируют аварийный подъем температуры, политика окажется уже не в режиме подготовки, а в режиме запоздалого тушения пожара.
Социальная политика, налоги, ставки, рынок труда и международное регулирование не умеют заранее готовиться к тому, что для них статистически невидимо.
Поэтому главный риск сейчас в том, что экономика может уже входить в фазовый переход, который старая статистика увидит слишком поздно.
Это и будет статистический Чернобыль ИИ-эпохи: момент, когда выяснится, что реактор давно работал в новом режиме, а приборы продолжали показывать почти норму.
#Экономика #Хриски