Предвыборная кампания – всегда представляет собой соревнование идей и представлений о будущем.
Побеждает та партия и тот кандидат, которые предложат наиболее привлекательную и убедительную картину. Картину, которую «купят» наибольшее число избирателей. При этом в нынешних условиях гипертурбулентности и глобальной неопределенности фокус внимания аудитории все чаще смещается с того, что предлагают политические акторы на то, как они собираются этого достичь.
Простые утилитарные бентамовские обещания в духе «наибольшее счастье для наибольшего числа людей» работают все хуже. Период ренессанса правых популистов проходит. Нужны новые инструменты и принципы работы с образами будущего:
🟥 Преемственность. В условиях растущей непредсказуемости будущего и сокращения горизонта планирования футуристичные проекты работают хуже. Предложения колонизировать Марс через 50 лет выглядят оптимистично, но нелепо на фоне климатических изменений на Земле и рисков неурожаев здесь и сейчас. Страх перед неизвестностью повышает запрос на эволюционные проекты развития. В выигрыше будут те политические силы, которые будут работать в режиме краткосрочного и среднесрочного, а не долгосрочного планирования.
🟥 Безопасность. Рост числа мировых конфликтов, обострение ядерной риторики, отсутствие новых проектов по нераспространению опасных видов вооружений – все это усиливает страхи по поводу этого самого будущего. Социологи ФОМ фиксируют рост тревожных настроений в обществе. Также на протяжении последних лет усиливается общественный запрос на безопасность. Поэтому эффективнее будут работать предложения о защите и сохранении статуса-кво, а не амбициозные, но рискованные проекты.
🟥 Достижимость. Будущее должно выглядеть не грандиозным, а реализуемым. Политический актор, который говорит о больших целях без понятного механизма реализации, проигрывает тому, кто показывает последовательность действий: что будет сделано в первый год, кто отвечает за результат, какие ресурсы уже есть. Этому также способствует общее разочарование в популистах. Разные политические силы, конечно, могут обещать поднять пенсии сразу в несколько раз или, например, ввести базовый безусловный доход для всех граждан, но без понятных механизмов достижения результата такие предложения будут вызывать только раздражение.
🟥 Близость. Образ будущего должен описывать (иногда даже в первую очередь) бытовой уровень. Повышенная турбулентность вынуждает всех концентрироваться на том, что ближе всего, окружении (во всех смыслах), работать на благополучие своей собственной семьи. В этих условиях ценность мегапроектов снижается. Освоение Марса и Арктики – это, конечно, хорошо, но новая школа и детский сад в такой конфигурации смотрятся выигрышнее. Это не значит, что глобальные идеи не нужны, но баланс и фокус должны быть скорректированы.
🟥 Справедливость. Будущее должно отвечать не только на вопрос «как будет лучше», но и на вопрос «для кого именно» будет это «лучшее завтра». Если образ развития воспринимается как проект для узкой группы выигравших, он с высокой вероятностью встретит сопротивление проигрывающих. Поэтому политическим силам важно показывать, как распределяются выгоды: кто получит поддержку, какие группы будут защищены, как будут компенсированы издержки. Излишняя концентрация пусть даже на больших и важных группах будет провоцировать фрустрацию меньшинств (в хорошем смысле слова) и дальнейший рост общественного напряжения, плюралистические проекты будут выглядеть привлекательнее.
Тактика «мы за все хорошее против всего плохого» работать не будет. Программные предложения должны быть четкими и понятными, а главное – реализуемыми.
Понаблюдаем.