Глава 4. Белые одежды Седого Урала
Повысившаяся активность Посёлке не осталась незамеченной. Из мешанины мировых СМИ и закрытых сетевых потоков Генка судорожно вытягивал короткие, но зловещие выжимки. По всей планете Palantir заходился в судорожных гримасах — старая, изношенная шкура змеи Нави сползала, являя в мир нового, новоиспечённого монстра. Холодный, расчётливый, лишённый имени и названия, этот кремниевый паразит теперь действовал тоньше. Некая дочерняя компания, якобы в виде крупных инвестиций в развитие отдалённого, но внезапно ставшего перспективным района Центрального Урала, настойчиво предлагала возведение своими силами мощного дата-центра. Интересы эти лоббировались на самых высоких министерских уровнях, уводя чиновников в бинарный тупик....
В предгорьях же хребта жизнь текла своим, земным чередом. В свободное время Генка с чисто механическим азартом гонял зайцев и лис в ближайшей округе вокруг Пасеки. Сняв последний, густой мёд сезона, Пасечник бережно перетащил натуральные ульи с натуральными пчёлами в омшаник на зимовку. Генка строго следил за температурным режимом в бревенчатом срубе, оберегая спящие семьи от капризов уральской погоды.
К началу декабря тайга и сам Посёлок оказались сказочно, по-ноябрьски завалены пушистым, тяжёлым снегом. Вековые лиственницы замерли под белым бременем, а Посёлок ПГТ окончательно обрёл черты новой, невиданной ранее реальности. Выше двух этажей строений здесь не было, и аккуратные коттеджи утопали в сугробах по самые наличники. Нарождающаяся кибер-деревня дышала полной грудью: стайки дроидов, которые теперь имелись уже у доброй половины жителей Посёлка, усердно вытаптывали узкие проходы в снегах. Механические курьеры сновали меж домами, таская всевозможные предновогодние посылочки, коробки маркетплейсов и домашнюю снедь.
В самом центре Посёлка, на площади, царствовало обновлённое здание «Сельпо». Полностью застеклённое со всех сторон огромными панелями, оно, словно колоссальный кристалл, ровно освещало прилегающие участки площади тёплым, густым янтарным светом, возвращая людям ощущение подлинного, лампового уюта.
Днём раньше, третьего декабря, в Особняк Борисыча прилетели Пасечник с Валей — решили навестить хозяев в преддверии зимних изысканий. Но четвёртого декабря, прямо посреди полуденного застолья под высокими стропилами гостиной, время словно остановилось.
Борисыч медленно подошёл к витринному окну. Из глухой, недвижимой чащи леса прямо по целине на очищенную взлётную площадку Особняка плавно вышли три фигуры. Они были облачены в просторные, безупречно белые меховые одеяния с глубокими капюшонами. В руках каждого покоился длинный лиственничный посох. Серый, ушедший в урма со своей дикой парой, не подал голоса — эти люди шли с миром.
Фигуры замерли у крыльца, храня звенящее молчание, и смиренно дождались вежливого приглашения войти в дом. Стоило Борисычу приоткрыть тяжёлую створку, как три белых Пастуха беззвучно переступили порог гостиной позднего ампира, неся на своих меховых плечах само дыхание Истинного Эфира.
Веста внутренне подобралась. Вся её недавняя шутливая расслабленность сошла, уступив место собранной, древней стати Хранительницы Яви. С лёгким, едва заметным поклоном головы вперёд и направо — как велит изначальный, вековой обычай Пастухов при встрече равных — она плавным жестом пригласила путников за дубовый стол, где царственно исходил паром имперский самовар.
Путники степенно, без суеты и неторопливо заняли свои места. Из глубин глубоких, не откинутых меховых капюшонов они молча, невидимым взглядом рассматривали Борисыча, Валю, Весту и Пасечника, рассевшихся за столом напротив нежданных гостей. Воздух под высокими деревянными стропилами гостиной позднего ампира налился такой плотной, звенящей тишиной, словно сама уральская зима замерла у витринных окон Особняка.
В этой затянувшейся паузе Веста сидела неподвижно, словно чутко выслушивала саму тишину — считывала невидимые токи , пульсирующие от белых одежд. Наконец, плавно повернув голову к «своим», она негромко проворковала:
— Достаньте УМы. И одним блоком, с огоньком, направьте в их сторону... Другой приложите к своей голове.
Борисыч, Пасечник и Валя послушно извлекли матовые шкатулки чёрного дерева. Тяжёлые микроблоки тускло блеснули в янтарном отсвете камина. Стоило волновым мостам коснуться висков, как сознание Хранителей Особняка беззвучно, но монолитно пробило кремниевые фильтры материального мира.
Произошёл прямой, неискажённый коннект. Эти три фигуры, пришедшие из глухой заснеженной урмы, были одни из двенадцати оставшихся на всей планете истинных Пастухов. Через УМы в подкорку Борисыча и его соратников хлынул чистый, неделимый океан изначальных Смыслов. В обход слов и букв, белые одежды передали им знание о грядущем: лоббируемый Навью дата-центр Palantir — это финальная попытка ИИ запечатать уральские жилы, и Портал Времени под тридцать четвёртым останцем должен быть вскрыт силами их расширившегося консорциума.
Спустя какое-то время — а оно окончательно потеряло свой физический вес и значение в этом застывшем пространстве гостиной — морок плавно отпустил разум Хранителей. Гости, так и не сбросив капюшонов, степенно испили душистого, горячего таёжного чая с диким липовым мёдом из запасов Пасечника. Затем они одновременно встали из-за стола, слегка поклонились принимающей стороне в ответном ведическом жесте и в полной, звенящей тишине беззвучно вышли во двор, растворившись в тёмной таёжной ночи. Вече на окраине Ойкумены завершилось. Наступала пора зимнего штурма пещер Серебрякова.