14-17 апреля 1940 года в Кремле Сталин собрал командиров и военачальников. Целью совещания было подведение итогов недавней войны с Финляндией, причём резкая критика боеготовности Красной армии стала основой этой встречи.
Выступили 46 военных – от командиров пехотных и артиллерийских полков до командующих армиями, фронтом и самого товарища Сталина.
(Все выступления цитируются по изданию «Зимняя война 1939–1940. Кн. 2. И.В. Сталин и финская кампания. Стенограмма совещания при ЦК ВКП(б)». М.: Наука, 1998).
Зимняя война с Финляндией стала звездным часом Михаила Артемьевича Парсегова. В роковом для высшего комсостава Красной Армии 1937-м сделал феноменальный скачок по службе: с должности командира полка был выдвинут сразу на пост командующего артиллерией Ленинградского военного округа и оказался на месте!
Михаил Артемьевич не стал сидеть в штабе: постоянно ездил из части в часть, учил артиллеристов разведывать, выявлять и уничтожать финские ДОТы и ДЗОТы, минные ловушки и огневые средства.
В начале марта, после мощной и продолжительной артиллерийской подготовки, завершили прорыв уже всех трех полос «линии Маннергейма» и перешли в наступление. Сам Парсегов был удостоен звания Героя Советского Союза и в тот же день получил очередное воинское звание – комкор.
Вот почему комкор Парсегов, справедливо осознавая себя победителем, так напористо говорил на Совещании:
– Я Америку не открываю, но то, что мы должны делать, мы не делаем или плохо делаем. В мирное время у нас боец должен быть там, где ему положено быть, а то получается так, что по штату 15 телефонистов, а в наличии 9, 6 из них на кухне, остальные еще где-нибудь. С этим надо покончить. (Да, дачи генералам пока не строили, но огороды командирам поливали и дрова рубили).
А ещё комкор Парсегов сказал о том, что что Красной армии нужен специальный скоростной артиллерийский самолет-разведчик, снабженный фотооборудованием, о том, что каждый артиллерийский полк должен иметь в штате взвод звуковой разведки. О тактике: не надо пытаться с ходу прорвать укрепленный район противника, «а нужно сначала провести огневую разведку, вскрыть систему огня противника...Сначала нужно потрясти, разбить, уничтожить и тогда командовать войскам вперед. Только так нужно делать, потому что бетон ничем другим не возьмешь, сколько ура не кричи!» (Но ведь долго ещё кричали, идя цепями на пулемёты!)
Сталин заметил умного командира: Парсегов станет генерал-лейтенантом артиллерии, а затем генерал-инспектором артиллерии Красной армии.
Комбриг Петр Степанович Пшенников, командовавший 142-й дивизией:
– До 47% красноармейского состава не знало материальной части положенного ему оружия. Это главным образом относилось к станковым пулеметчикам и ручным пулеметчикам. До 60% личного состава не стреляло в течение последних лет. Лишь 17% начальствующего состава знали компас, карту и умели ходить по азимуту, а бойцы не умели маскироваться и окапываться. Именно этим объяснялись те большие потери, которые понесло соединение.
Комбриг сам поднимал бойцов в атаку – не шли!
Сталин, судя по всему, обратил внимание на комбрига: Петру Степановичу присвоили очередное воинское звание комдива назначили командиром корпуса. (Погиб в декабре 1941 г., командуя армией).
Комдив Михаил Петрович Кирпонос, командовавший 70-й стрелковой дивизией, объяснил, почему так велики потери:
– В мирное время мы готовились воевать только летом, потому что зимой при 15-градусном морозе мы не выводили в поле нашего бойца, затем бойцы также не выводились и в ненастную погоду. Мне кажется, что от этого мы должны решительным образом отказаться и требовать выполнения приказов в любую погоду.
Дисциплинарный устав 1925 года отнюдь не способствовал упрочению авторитета командира в Красной армии: еще до начала Большого террора армейская дисциплина оставляла желать лучшего и нуждалась в укреплении. Авторитет командира резко упал, что незамедлительно сказалось на воинской дисциплине. Даже в боевой обстановке приказы зачастую не выполнялись, а некоторые красноармейцы самовольно покидали поле боя. В Красной армии фактически не было Дисциплинарного устава, болезнь пустила глубокие корни, а лечить ее было некому: командиры чувствовали себя неуверенно, боялись попасть в число «врагов народа» – сегодня ты потребовал безусловного подчинения от бойца, а завтра он написал на тебя «куда надо»... со всеми последствиями.
(Это кажется сегодня невероятным: после 1937 года командиры ходили... без личного оружия: согласно совместному приказу наркома обороны и наркома внутренних дел оно было изъято, хранилось на складах и выдавалось только для стрельбы в тире).
Пустая командирская кобура не могла внушить бойцам уважения: командиру не доверяют носить оружие!
М.П. Кирпонос получит звание генерал-полковника и станет командующим войсками Киевского Особого военного округа. (Погиб в окружении в бою в сентябре 1941 г.).
Заместитель наркома обороны командарм 1-го ранга Григорий Иванович Кулик:
– В мирное время мы должны заниматься штабами армии, причем, если взять дальше, то положение такое же со штабами корпусов, дивизий, полков. Они имели такие же недостатки, они были слабенькими, люди у них были плохо расставлены. Воевавшие в Финской кампании части, соединения и даже объединения не имели хорошо сколоченных и эффективно управлявших войсками штабов.
Будущий Верховный Главнокомандующий был вынужден применять «ручное управление», снимая одних и назначая других в ходе боёв.
В итоге К.Е. Ворошилов был освобожден с поста наркома обороны, маршал Б.М. Шапошников «по состоянию здоровья» был снят с поста начальника Генштаба, его заменил К.А. Мерецков, чья армия во время Зимней войны успешно прорвала главные укрепления линии Маннергейма.
Недостатки работы штабов проявились и в том, что начальство не сумело наладить учет личного состава и военного имущества, это не позволяло оперативно распоряжаться немалыми ресурсами, маневрировать ими, быстро перебрасывая из одного военного округа в другой, например, расхождение между цифрами начальника Управления снабжением Красной Армии А.В. Хрулева и теми, на которых настаивал командующий фронтом, составило 200 000 (!) едоков. (Потерялись! Интересно, их кормили?)
Здесь же выявилась необходимость упорядочить питание бойцов: Сталин сам убедился в реальной важности пищевых концентратов, дал указание на их разработку. И лично опробовал: положил в горячую воду концентрат и уже через три минуты ел кашу. (Но проблема армейского снабжения во время войны с Финляндией заключалась не только в отсутствии концентратов или сухарей. Проблемы носили системный характер).
Подводя итоги Совещания, вождь сделал неутешительный вывод: в Красной армии единицы культурных, квалифицированных и образованных командных кадров. И это неминуемо сказывалось на подчиненных:
– У нашего бойца не хватает инициативы. Он индивидуально мало развит. Он плохо обучен, а когда человек не знает дела, откуда он может проявить инициативу, и поэтому он плохо дисциплинирован. Таких бойцов новых надо создать, не тех митюх, которые шли в гражданскую войну. Нам нужен новый боец. Его нужно и можно создать: инициативного, индивидуально развитого, дисциплинированного.
– Командный состав должен работать головой... Вот почему у нас командный состав, средний командный состав оказался в таком положении. Он не приучен думать, он приучен читать приказы и преклоняться перед ними. Но разве можно в приказах все уместить. (И долго в Красной Армии начальства боялись больше, чем немцев).
Сверхзадача сталинских нравоучений очевидна: будущий Верховный Главнокомандующий дал понять собравшимся, что время поиска «врагов народа» миновало, ломать ребра никому из них не будут, он, Сталин, безраздельно верит в преданность каждого. Говорил ли Сталин искренне? Пройдет чуть более года, и каждый пятый из числа участников Совещания в полной мере испытает на себе сталинский гнев и заплатит за это самую высокую цену.
С началом войны полетели головы – были «назначены» виновники страшных поражений.
Подверглись репрессиям, но были освобождены в особом порядке Батов и Мерецков, но были расстреляны Маршал Советского Союза Кулик, генералы Клич, Оборин, Павлов, Проскуров, Птухин, Рычагов, Штерн – это только участники высокого Совещания.
А потом по Красной Армии, которая начала исправлять недостатки и ошибки, страшно ударила армия немецкая, и эти командиры отчаянно, часто безнадёжно, но мужественно сражались, делая всё возможное и часто даже невозможное. И не будем спрашивать, кто виноват, просто горестно помолчим, вспоминая этих героев.