Летиция была полной противоположностью жены Ярослава! Высокая, с блестящими густыми волосами цвета крепкого кофе, чувственными пухлыми губами и прожигающим взглядом огромных карих глаз. Её красота кричала о себе, в её движениях и манерах присутствовала напористость и жажда жизни, свойственная представительницам солнечной Сицилии.
При всём при этом она была воспитана в строгости, свято соблюдала семейные традиции и никогда не появлялась на людях без матери. Честь для сицилийской девушки была превыше всего. Поэтому мать заволновалась, когда заметила, как томно вздыхает дочь, как украдкой поглядывает на Ярослава.
―Дочка, выкинь его из головы. Он всё равно вернётся к себе на родину.
―Почему ты решила, что я думаю о Марио? ―отрицала Летиция очевидное.
Ярослава по прежнему называли Марио. После крушения память медленно возвращалась к нему, иногда во сне он видел город у берега моря и корабли на горизонте, иногда светловолосую женщину, иногда золотые купола, сверкающие под солнцем.
Но когда он просыпался, всё меркло перед Летицией. Случайно встретившись с ней взглядом, он испытывал необъяснимое волнение и гнал его от себя.
―Мне нужно в Палермо. В Российское консульство, ― однажды сказал он матери Летиции.
―Ты вспомнил что-то?
―Немного. Но я знаю, что я - русский моряк.
―А имя?
―Мне, конечно, очень нравится, как вы называли меня Марио, но меня зовут Ярослав. Мама называла меня Ярик, ―при мысли о матери его лицо смягчилось.
―Хорошо, Марио. Ой, Ярослав! ― с трудом выговорила русское имя Лучия, ―Завтра муж отвезёт тебя в Палермо.
От сердца у женщины отлегло. Она надеялась, что с отъездом Ярослава дочка перестанет думать о нём.
―И я его больше никогда не увижу? ―слёзы застыли в глазах Летиции, когда мать сообщила ей эту новость.
―Дочка, он русский, его судьба - жить в России, неужели ты не понимаешь?
―Мама, я очень…, ―с губ чуть не сорвалось люблю.
Всю ночь Летиция проплакала, а рано утром зашла к матери в комнату, ― Я хочу попрощаться с ним!
―Конечно, дочка.
Зелёные холмы вдалеке уже согревало солнце. В воздухе витал аромат цветов и чувствовался солоноватый привкус моря. Такси стояло у ограды. Водитель терпеливо ждал.
Из дома вышли отец Летиции и Ярослав. Специально для поездки в консульство ему купили светлый льняной костюм. Пиджак эффектно подчёркивал богатырские плечи, а лёгкие широкие брюки - пружинистость уверенной походки. Отец крепко обнял Ярослава и только тогда позвал женщин.
Мать Летиции едва сдерживала слёзы. За три месяца она привыкла к русскому моряку и смогла по достоинству оценить его чистую душу.
―Пусть дева Мария хранит тебя, сынок! ― по-матерински тепло произнесла она, положив руку ему на грудь.
Он взял её руку в свою ладонь и прикоснулся к ней губами, ―Спасибо за всё, что вы для меня сделали! Я никогда этого не забуду.
Настала очередь проститься с ним Летиции.
Несмотря на приличия, девушка позволила себе задержаться на нём взглядом, как будто хотела запомнить каждую чёрточку его лица.
Ярослав тоже не сводил с неё глаз. Что-то очень волнующее и значимое разворачивалось на глазах отца и матери, и каждому было понятно, что этих двоих связывает настоящее, сильное чувство.
Ни одного слова не было произнесено, но столько сказано глазами, движениями тела, рук, дыханием.
―Пора! ― сказал отец, обрывая связь между ними.
―Прощай! ―последнее, что слышала Летиция. Это «прощай» звучало в ушах, когда Ярослав шёл к машине, когда садился в неё, когда машина увозила его по горной дороге в Палермо. Увозила от неё! Навсегда!
******
―У меня странное предчувствие! ― Анна проснулась среди ночи вся в поту.
―Это из-за беременности.
―Нет, Вадим! Это - другое. Я не знаю, как объяснить.
―Милая, я всё понимаю, но мне завтра рано вставать. Давай, ты не будешь себя накручивать, и мы ещё поспим? ― в голосе Вадима чувствовались нотки раздражения.
―Ты совсем меня не слышишь?
―Да что же такое??? Ты знаешь, чтобы обеспечить нам безбедную жизнь мне приходится пахать на двух работах! Почему ты только о себе думаешь?
―Я думаю о нас! А ещё…
―О Ярославе? ― Вадима затрясло, ―Как ты не можешь понять, что Ярослав умер! Нет его больше. Нет!
Вадим вскочил с кровати, схватил покрывало и ушёл в гостиную на диван.
Анна не смогла сомкнуть глаз до утра, а когда провожала Вадима на работу, решила позвонить свекрови.
―Нет никаких вестей? ―осторожно спросила она.
―Странно, что ты меня об этом спрашиваешь.
―Почему?
―Ты же всё ещё жена Ярослава. Первые вести придут к тебе.
―Я просто подумала…
―Думай про себя молча и не звони мне больше! - вне себя от ярости, мать отшвырнула трубку.
Второй месяц она жила в квартире Ярослава, свято веря, что сын вернётся. И потому хотела встретить его как положено. Каждый день надраивала полы, стирала и гладила его и без того чистые рубашки, готовила куриную лапшу, которую так любил сын. А закрывая на ночь глаза, всегда думала, что завтра сын позвонит в дверь и скажет,
―Мама, я вернулся!
Продолжение следует…