Вчера, третьего июня, Елене Исинбаевой — той самой, что когда-то раз за разом перелетала через планку под аплодисменты стадионов — исполнилось 44 года. Но готовить праздничные сюжеты телевизионщикам не с чего. Именинница вместо цветов получила главную роль в документальной драме с длинным названием «Долги, приставы и потерянное доверие». Последние триста шестьдесят пять дней жизни великой прыгуньи напоминают затяжной детектив, только без счастливого финала. Арестованные финансы, судебные тяжбы и репутация, рассыпающаяся быстрее, чем побитые ею рекорды.
Волжские корни и путь в бессмертие
Волгоград, 1982 год. Отец — сантехник из Дагестана, мать — баскетболистка, переквалифицировавшаяся в работницы котельной. Девочка начинала с гимнастики, но природа распорядилась иначе: слишком длинные ноги для снарядов — самое то для прыжков с шестом. Дальше — история, которую знает каждый. Два десятка с лишним мировых вершин. Две олимпийские вершины («золото»), ещё одна лондонская ступень («бронза»). Трижды её называли лучшей легкоатлеткой планеты авторитетные чиновники из IAAF. Правительство вешало на грудь ордена. Донецк записал в почётные граждане. А сама Исинбаева додумалась до гениального: зарегистрировала собственную фамилию как бренд. К сорокалетию она казалась нерушимой статуей русского спорта. Но статуи не должны иметь банковских счетов — именно они и стали ахиллесовой пятой.
От погон до «голубя мира»: один неловкий шаг
Чтобы уловить суть нынешнего злорадства, нужно вернуться на пару лет назад. После ухода с дорожек Исинбаева быстро обрастает политическими регалиями. Доверенный голос Путина. Участница «Putin Team». Майор в погонах Вооружённых сил. Глава наблюдательного совета в РУСАДА. Кресло в исполкоме Олимпийского комитета. Внешне — железная леди российской власти. Но внутри зреет трещина.
В 2021-м чемпионка незаметно переправляет семью на Тенерифе, а двумя годами позже перестаёт скрывать испанскую прописку. И тут же — взрыв. Исинбаева стирает из соцсетей снимки с президентом и произносит роковую фразу: «Моё майорство — просто бумажка, ноль реальной силы».
Промолчать коллеги не смогли. Елена Вяльбе, заправляющая российскими лыжами, рубанула с плеча: мол, как можно сначала плакать на груди главы государства, получать корочки и жамкать руку министру, а потом разворачиваться и уплетать на Запад, прикрываясь ярлыком «миротворец»? Сказала бы прямо: страшно стало, дети, СВО — и вопросов бы меньше.
Реакция властей не заставила ждать. Исинбаеву вычеркнули из Народного фронта. Махачкалинский стадион «Труд», гордо носивший её имя, вернул историческую вывеску. Сама Елена пообещала общественности «новый внятный блог», но интернет-пространство её так и не дождалось.
Финансовая хроника: когда долг не красен платежом
Год 2025-й стал переломным не в политической, а в экономической плоскости. За что раньше критиковали за слова, теперь критикуют за цифры.
Первая волна — июнь 2025. Налоговики блокируют доступ к счетам прыгуньи. Сумма — 818 тысяч рублей. Исинбаева находит 514 тысяч, замок снимают. Но неприятный привкус остаётся.
Август того же года. История повторяется с апдейтом: снова блокировка, снова долг — теперь 283 тысячи. Финансовые операции останавливаются. К концу лета удаётся закрыть вопрос. Общество на время теряет интерес.
Апрель 2026-го. Удар совершенно с неожиданной стороны. Пока хозяйка греется на Канарах, в двух её столичных квартирах зреет коммунальный бунт. Почти полмиллиона рублей за отопление и воду, которые никто не оплачивал. Управляющая контора идёт в суд.
Май 2026-го. Волгоградская прописка аукается новым иском. На этот раз — смехотворная сумма. Семь тысяч рублей. Просрочка по какому-то кредитному взносу. Для женщины, владеющей недвижкой в Монте-Карло, это выглядит почти издевательством.
И под финал — канун 44-летия. Новостное агентство РИА выбрасывает свежую бомбу: налоговая снова насчитала больше семисот тысяч долга. Счета опять заморожены. Юристы разводят руками — мол, санкции, переводы через границу не идут. Суммарный хвост за прошедшие два года, по оценкам осведомлённых источников, перевалил далеко за полтора миллиона.
При этом Исинбаева не спешит продавать российские квадратные метры, хотя в её активе — шикарные апартаменты на двух престижных курортах: в Монако и на том самом Тенерифе.
«Умом Россию не понять, а рублём — тем более»: голоса коллег
Спортивное сообщество России, которое раньше ставило Исинбаеву в пример юным дарованиям, теперь не жалеет чёрной краски.
Вячеслав Фетисов, человек-легенда в мире шайбы, а ныне народный избранник в Госдуме, на очередные уверения Елены в «гордости за гимн» отреагировал коротко и ядовито: когда ломается линия фронта, тихо уползать в Испанию — не патриотизм. А говорить о любви к стране, наблюдая за ней с канарского пляжа, — как минимум наивно.
Татьяна Тарасова высказалась ещё хлёстче. Великий тренер назвала лицемерие болезнью, несовместимой с чемпионским званием. Если погоны «номинальные» — верни их обратно в военкомат. Если «доверенное лицо» ничего не значило — не надо было лезть в первую лигу власти.
Даже в родном Волгограде градус симпатии упал ниже плинтуса. Городские активисты в соцсетях каждую новую повестку встречают ехидными комментариями про «свет в квартирах, который кто-то забыл оплатить» и «парковку, на которой стоять дешевле, чем признать ошибки».
Дагестан, где Исинбаеву когда-то записали в национальные герои (благодаря крови отца), тоже ощутил горечь обиды. Ожидали, что своя — а оказалось, что общая для всех, кроме родины.
Канарское затишье: муж, теннис и маленький Добрыня
Самое удивительное, что на фоне долговой вакханалии и медийной травли личный мир Исинбаевой выглядит как вырезанный из глянца кадр. Семья — там всё на удивление гладко.
Муж Никита Петинов. Бывший метатель снаряда (копья, если точно). Младше жены почти на десять лет. Поженились двенадцать лет назад — тогда многие крутили пальцем у виска. Оказалось, что тихий парень стал именно тем берегом, о который разбиваются любые бури. Соседи по Тенерифе делятся наблюдениями: именно Никиту регулярно видят за рулём здоровенного джипа, когда тот отвозит наследников на тренировки.
Старшая, Ева (11 лет) — теперь главная ставка матери. Девочка оттачивает удары в теннисной академии, которую курирует сама Серена Уильямс. Год назад выиграла серьёзный местный турнир, и в теннисных кругах уже нашёптывают: характер и талант — от мамы, а конкуренция пока только разжигает интерес. Агенты, как водится, уже выстроились в очередь.
Сын Добрыня (8 лет) — полная противоположность сестре. Испанский освоил так, что родителей перещёлкал как орешки. Носится с ракеткой по кортам, но без фанатизма. Исинбаева называет его «почемучкой с моторчиком» и не давит спортом, давая детство без обязательных медалей.
Сама Елена за годы жизни на Канарах выучила испанский до того уровня, что сама обсуждает меню в тапас-барах и спорит с тренерами о расписании. Для 44-летней женщины, чьё имя когда-то гремело на весь мир, это финальная точка. Тихая гавань. Испанское солнце. Счета, которые то замораживаются, то оттаивают. И репутация, которую теперь не отмыть никакими победами.