— Собирайте вещи, Алла, я даю вам ровно две недели на выезд, — Тамара Петровна аккуратно поставила чашку с недопитым чаем на новый глянцевый стол.
Алла застыла с заварочным чайником в руке. Ладони мгновенно стали ледяными.
— Что значит «на выезд», мама? Мы же договаривались, что до ипотеки живем здесь.
— Договоренности меняются под влиянием экономических факторов, — сухо отчеканила Тамара Петровна, даже не глядя на дочь. — Цены на лекарства растут, коммуналка увеличилась.
— Мне нужен стабильный доход, а не ваши копейки за свет и воду.
— Но мы же только две недели назад закончили ремонт! — голос Аллы сорвался на сиплый шепот. — Двенадцать месяцев ада! Ты видела, что здесь было?
— Я видела, что здесь жила моя покойная тетя Клавдия, — Тамара Петровна расправила складки на юбке. — Да, пожилой человек оставил после себя беспорядок. Но крыша над головой у вас была.
Алла вспомнила, как год назад они впервые вошли в эту двухкомнатную квартиру в самом центре города. Запах кошачьих испражнений и гнили тогда буквально ударил в лицо на пороге.
Прежняя хозяйка превратила жилье в настоящий кошмар: горы мусора, облезлые обои, отваливающаяся плитка. Воздух был пропитан едким запахом кошачьей мочи и застарелой гнили.
Тогда Тамара Петровна плакала в платочек, жаловалась на отсутствие денег на клининг и умоляла дочь «спасти родовое гнездо».
— Мама, мы потратили все наши накопления, — Алла опустилась на стул, чувствуя, как внутри все немеет от несправедливости. — Дима работал без выходных. Он сам полностью заменил всю проводку и трубы!
— Его никто об этом не просил, это была ваша личная инициатива, — отрезала мать. — Могли бы жить в тех условиях, какие были.
— Вы изъявили желание обновить интерьер — вы его обновили. Я вас не принуждала.
— Мы делали это, потому что ты обещала нам три года спокойной жизни! — Алла сжала кулаки так, что побелели костяшки пальцев.
— Обстоятельства изменились, — Тамара Петровна поднялась со стул и направилась к выходу. — Или вы платите мне полную рыночную стоимость аренды, или я заселяю других людей.
— Риелтор уже оценил квартиру. Названная сумма была в полтора раза больше того, что молодые платили на старой квартире, и она вас явно не порадует.
Она обулась и захлопнула за собой дверь, оставив Аллу в звенящей тишине свежеотремонтированного коридора. На полу у зеркала лежал блокнот Димы с чертежами новой кухни, которую они так и не успели заказать.
Но самым страшным был не этот визит, а то, что Алла случайно нашла в кармане материнского пальто, пока помогала ей раздеться при входе.
Дима вернулся с работы поздно. На его лице еще оставались следы усталости после тяжелой смены в управляющей компании, где он работал слесарем.
Но глаза мужчины светились, когда он осматривал ровные потолки в прихожей.
— Представляешь, Аля, договорился со склада забрать плинтуса со скидкой, — с порога крикнул он. — За выходные полностью закроем периметр.
Алла вышла к нему, держа в руках сложенный вчетверо лист бумаги. Ее губы подрагивали.
— Дим, плинтуса больше не нужны. Приходила моя мама.
— Что-то случилось? Со здоровьем плохо? — Дима сразу нахмурился, заметив состояние жены.
— С ее совестью плохо, — Алла протянула ему лист. — Посмотри, что я нашла у нее в кармане. Она забыла это, когда переодевалась.
Дима развернул бумагу. Это был официальный договор с крупным агентством недвижимости, датированный прошлым годом.
Число стояло ровно за два дня до того, как Тамара Петровна со слезами на глазах предложила им переехать в «убитую» квартиру тети Клавдии.
В предмете договора черным по белому было написано: «Оказание услуг по предпродажной подготовке и поиску арендаторов после приведения жилого помещения в надлежащее состояние».
— То есть... — Дима медленно перевел взгляд на жену. — Она изначально все это планировала?
— Она не собиралась оставлять нас здесь, Дима, — тихо произнесла Алла, чувствуя, как к горлу подступает тошнота. — Ей просто нужен был бесплатный ремонт.
— Клининговые и строительные компании заломили ей огромную сумму за вывоз хлама и дезинфекцию. А тут мы — бесплатная рабочая сила.
— Я год жизни положил на эту квартиру, — Дима аккуратно положил бумагу на тумбочку. Его голос стал пугающе тихим.
— Я после основной работы шел сюда и до двух часов ночи клал плитку, менял сантехнику. Мы не ходили в кино, мы питались дешевыми полуфабрикатами, чтобы купить качественные материалы.
— Она ставит нам условие: или мы платим по ее новому тарифу, или выметаемся через две недели, — Алла обняла себя за плечи, пытаясь унять дрожь.
— Рыночный тариф за квартиру, которую мы сами подняли из руин? — Дима горько усмехнулся. — Она гений бизнеса, твоя мама.
— Что мы будем делать? — в глазах Аллы застыли слезы. — У нас почти не осталось денег, все ушло на материалы, стены, полы. Нам даже на первый месяц новой аренды теперь едва хватит.
— Платить ей мы точно не будем, — Дима подошел к окну и посмотрел во двор. — Но и просто так я отсюда не уйду.
— Завтра я поговорю с юристом на работе. У меня сохранились все чеки на строительные материалы. Абсолютно все.
В этот момент на телефон Аллы пришло сообщение от матери: «Завтра приду с потенциальными жильцами на просмотр в 18:00. Наведите порядок».
Но Тамара Петровна еще не знала, какой именно «порядок» ждет ее завтрашних гостей.
В 18:00 ровно в дверь позвонили. Алла открыла.
На пороге стояла Тамара Петровна в сопровождении приличной молодой пары — респектабельного мужчины в дорогом пальто и его спутницы.
— Проходите, смотрите, — защебетала Тамара Петровна, проходя вперед дочери. — Центр города, тихий двор.
— Ремонт свежайший, делали исключительно для себя, на материалах не экономили. Сантехника европейская, проводка полностью заменена.
Молодые люди с одобрением осматривали светлую прихожую. Девушка провела рукой по идеально ровной стене.
— Действительно, очень мило, — улыбнулась она. — И пахнет свежестью, а не старым домом.
— Мама, можно тебя на минуту? — холодно прервала этот восторг Алла, стоявшая у двери кухни.
— Ирочка, Кирилл, вы пока посмотрите спальню, а мы обсудим организационные моменты, — Тамара Петровна царственным жестом указала на соседнюю комнату.
Затем она повернулась к дочери: — Алла, не порть мне сделку. Люди готовы платить хорошие деньги.
Они прошли на кухню, где за столом сидел Дима. Перед ним лежала толстая папка с документами.
— Тамара Петровна, — Дима даже не поднялся для приветствия. — Прежде чем вы подпишете договор с этими людьми, вы должны ознакомиться с одним документом.
— Каким еще документом? — женщина недовольно поджала губы. — Дима, не устраивай сцен. Ваши обиды сейчас неуместны.
— Это досудебная претензия, — Дима пододвинул к ней верхний лист. — Вот здесь полная опись всех неотделимых улучшений, произведенных в этой квартире за наш счет.
— Стоимость материалов по чекам — четыреста Copyпятьдесят тысяч рублей. Стоимость моих работ по расценкам строительных фирм — еще триста тысяч. Итого — семьсот пятьдесят тысяч рублей.
Тамара Петровна на секунду изменилась в лице, но быстро вернула себе маску ледяного спокойствия.
— Вы с ума сошли? Какой суд? Я собственник! Вы жили здесь бесплатно целый год!
— Мы платили за вас коммунальные услуги и налоги, — спокойно парировал Дима. — Договора аренды или безвозмездного пользования у нас не было.
— Зато у нас есть свидетели — соседи, которые подтвердят, что именно я выполнял все работы. И есть ваши сообщения в мессенджерах, где вы одобряете покупку материалов.
— Это смешно! Ни один суд не примет это чушь! — Тамара Петровна повысила голос, но тут же осеклась, вспомнив про потенциальных арендаторов в спальне.
— Примет, — тихо добавила Алла. — Юрист компании, где работает Дима, уже составил иск.
— Мы наложим арест на регистрационные действия с квартирой в качестве обеспечительной меры. Вы не сможете ее ни сдать официально, ни продать, пока идет разбирательство. А оно может длиться годами.
Из коридора послышался шорох. Потенциальные арендаторы, услышав обрывки разговора про суд и иски, смущенно переглянулись.
— Знаете, Тамара Петровна, — громко сказал Кирилл из прихожей. — Мы, пожалуй, поищем другие варианты. Нам не нужны проблемы с чужими семейными разборками. Всего доброго.
Дверь за ними захлопнулась. Тамара Петровна повернулась к дочери, и ее глаза сузились от ярости.
— Ну и чего вы добились? — Тамара Петровна буквально шипела, переходя на ультразвук. — Сорвали мне выгодный контракт!
— Вы думаете, я испугалась ваших бумажек? Да я вас завтра с полицией отсюда вышвырну!
— Вызывайте, — Дима спокойно закрыл папку. — Полиция зафиксирует факт нашего проживания и откажется вмешиваться в гражданско-правовые споры. Отправит вас в суд, к которому мы готовы.
— Ты... нищий слесарь, решил со мной воевать? — Тамара Петровна сделала шаг к Диме, ее пальцы судорожно сжимали сумочку.
— Насмотрелся юридических передач? Да у меня такие связи, что вас из города выживут!
— Мама, прекрати позориться, — Аллу потряхивало от отвращения, но она старалась держать голос ровным. — Твои «связи» — это три подруги-пенсионерки из районной поликлиники.
— Хватит строить из себя вершительницу судеб. Ты поступила подло. Ты использовала нас как бесплатную бригаду строителей.
— Я дала вам шанс пожить в центре! — Тамара Петровна ударила ладонью по столу. — Вы не платили тридцать тысяч каждый месяц чужому дяде! Вы должны мне в ноги поклониться за то, что сэкономили деньги!
— Мы не сэкономили, мы вложили их в твои стены! — выкрикнула Алла, теряя самообладание. — Каждая копейка, которую мы не отдали «чужому дяде», ушла на клей, штукатурку и плитку!
— Мы не купили мне зимнее пальто, потому что нужно было оплатить замену радиаторов!
— Это ваши проблемы, — Тамара Петровна мгновенно вернула себе холодный, высокомерный тон. — Квартира моя. По закону все, что находится внутри — мое.
— Я даю вам три дня. Если через три дня ваших вещей здесь не будет, я просто поменяю замки в ваше отсутствие. А ваши пожитки выкину на помойку. Посмотрим, как ваш юрист поможет вернуть старые трусы и кастрюли.
Она развернулась и стремительно покинула квартиру, с грохотом закрыв за собой дубовую дверь.
Алла обессиленно опустилась на floor прямо в кухне. Дима сел рядом и обнял ее за плечи.
— Она поменяет замки, Дим. Она способна на это.
— Пусть меняет, — в глазах Димы появился странный блеск, который Алла раньше никогда не видела. — Она хочет получить квартиру с евроремонтом? Она ее получит.
— Но ровно в том виде, в каком обговаривалось в законе о «неотделимых улучшениях». Завтра я беру отгул на работе и позову ребят из нашей бригады.
Следующие два дня квартира тети Клавдии напоминала шпионский лагерь. Алла и Дима собирали вещи, но делали это непривычно шумно.
Дима принес с работы тяжелые инструменты. В субботу утром на мобильный телефон Тамары Петровны поступил звонок от соседки снизу, Валентины Ивановны.
— Тамара! Ты что там устроила? — кричала в трубку соседка. — У тебя из квартиры грохот стоит такой, будто дом сносят! Стены дрожат! Жильцы твои что, с ума сошли?
Тамара Петровна, похолодев, бросила трубку и вызвала такси. Через двадцать минут она уже взлетала по лестнице на третий этаж.
Дверь в квартиру была приоткрыта. Изнутри доносился жуткий скрежет и стук молотка. Когда она переступила порог, ее едва не хватил удар.
В прихожей не было новенького ламината — его аккуратно демонтировали, обнажив серый, неровный бетон. Обои в гостиной были безжалостно содраны до самого основания, кое-где свисали куски штукатурки.
В ванной комнате Дима в защитных очках с помощью перфоратора сбивал ту самую дорогую итальянскую плитку, которую сам же клеил полгода назад. Рядом стояли мешки с битым кафелем.
— Вы что делаете?! — закричала Тамара Петровна, хватаясь за сердце. — Это же вандализм! Это порча имущества! Я вызываю милицию!
Дима выключил перфоратор и снял очки. На его лице была серая строительная пыль, но улыбка оставалась абсолютно спокойной.
— Какое имущество, Тамара Петровна? — вежливо спросил он. — Согласно Гражданскому кодексу, мы имеем право забрать все отделимые улучшения, произведенные за наш счет.
— Ламинат куплен на мои деньги — вот чеки. Мы его сняли. Плитка — тоже наша. Обои — наши.
— Вы разрушили квартиру! Она превратилась в помойку! — Тамара Петровна перевела взгляд на Аллу, которая упаковывала в коробку розетки и выключатели, оставляя из стен торчать голые провода.
— Алла, ты же моя дочь! Как у тебя рука поднялась на материнское имущество?
— У тебя же поднялась рука выставить нас на улицу после того, как мы отмыли этот гадюшник, — Алла даже не посмотрела на мать. — Мы возвращаем квартире первоначальный вид.
— Ты же говорила, что мы могли жить «в тех условиях, какие были»? Вот и сдавай ее в тех условиях. Тут даже чище стало — кошачьим навозом больше не пахнет. Мы провели дезинфекцию, это наш тебе подарок.
— Я подам на вас в суд за порчу стен! — Тамара Петровна задыхалась от ярости, ее лицо пошло красными пятнами.
— Подавайте, — улыбнулся Дима. — Только вот стены на месте. Несущие конструкции не тронуты.
— А то, что на них нет декоративной отделки — так ее тут и не было, когда мы въезжали. Лохмотья тети Клавдии мы аккуратно утилизировали, за это можете не благодарить.
Из комнаты вышли двое коллег Димы, неся на носилках демонтированную душевую кабину. Вместо нее в санузле остался лишь ржавый слив в полу.
Через три дня Алла и Дима окончательно съехали. Они сняли скромную однокомнатную квартиру на окраине города.
Да, далеко от центра, да, снова аренда. Больше половины их сбережений превратились в груду строительного мусора и демонтированных материалов, которые теперь пылились в гараже у знакомого.
Но на душе у Аллы впервые за долгое время было спокойно. Тамара Петровна попыталась нанять другую бригаду, чтобы вернуть квартире товарный вид.
Но когда строители озвучили ей смету на выравнивание стен после демонтажа и повторную укладку плитки, ей стало плохо прямо в офисе строительной компании. Сумма оказалась вдвое больше той, что когда-то потратили Алла и Дима.
Она попыталась выставить квартиру на сайтах объявлений в текущем состоянии, снизив цену. Но потенциальные арендаторы, едва переступив порог и видя торчащие из стен провода, ободранный бетон и отсутствие унитаза (Дима забрал его, так как покупал на свои деньги), с ужасом сбегали.
Прошел месяц. Алла сидела на кухне новой съемной квартиры, когда у нее зазвонил телефон. На экране высветилось: «Мама».
Алла долго смотрела на экран, чувствуя, как внутри все сжимается. Но палец уверенно нажал кнопку ответа.
— Да, мама.
— Алла, нам нужно поговорить как взрослым людям, — голос Тамары Петровны больше не был царственным. В нем слышалась неприкрытая обида и усталость.
— Вы поступили жестоко. Из-за вашего эгоизма квартира простаивает, я несу убытки. Валентина Ивановна говорит, что я сама виновата, но разве это по-человечески — так уничтожать труд собственных рук?
— Мы защищали свои интересы, мама, — спокойно ответила Алла. — Точно так же, как ты защищала свои, когда принесла договор с риелтором, подписанный еще до нашего переезда.
На том конце провода воцарилось долгое молчание. Тамара Петровна не ожидала, что дочь знает про договор.
— Я хотела как лучше... — наконец выдавила она. — Думала, вы поживете, поможете мне, потом я бы вам выделила долю...
— Хватит врать, мама. Хотя бы сейчас, — Алла вздохнула. — Никакой доли не было в планах. Ты просто хотела заработать на нас. У тебя не получилось. На этом все.
— Ты больше не дочь мне после этого, — тихо, с холодной ненавистью произнесла Тамара Петровна. — Видеть тебя не хочу.
— Это твой выбор, — ответила Алла и повесила трубку.
Она подошла к окну. Во дворе Дима парковал их старенькую машину.
Они снова были в самом начале пути, без денег на ипотеку, с разрушенными отношениями с единственным родителем. Победа? Вряд ли.
Скорее, просто выжженное поле, на котором им предстояло строить свою жизнь заново, рассчитывая только на себя.
Как вы считаете, должна ли была дочь безропотно подчиниться матери и платить за аренду жилья, в которое сама вложила силы и деньги?