Созависимый и зависимый. Лекция в Восточно-Европейском институте психоанализа о созависимости
Представьте женщину. Она приходит к психологу и плачет. У неё сын зависимый. Или муж пьёт. Или дочь не звонит. Она рассказывает, как она всё для них делает. Отмывает. Покрывает. Снимает квартиры. Передаёт передачи в реабилитационный центр. Даже блок сигарет пытается передать, хотя сын не просил. Она живёт их жизнью. Она не спит ночами. Она знает, где они, с кем они, что с ними. Она не знает только одного. Где в этом всём она сама.
Это созависимость. И это не забота. Это патологическое состояние, при котором человек теряет собственную идентичность и полностью поглощён жизнью другого.
История понятия началась не вчера. В 1969 году вышло исследование «Забытые дети». Изучали семьи алкоголиков. Тогда думали просто. Если алкоголик выздоравливает, то у детей проблемы заканчиваются. Потом выяснилось, что нет. Дети вырастают и несут эти паттерны дальше. В 1983году Джанет Войтиц написала книгу «Дети алкоголиков». В восемьдесят шестом появилось само понятие созависимости. Мелоди Битти выпустила «Больше не созависима». Книга стала бестселлером. Миллионы женщин узнали себя. Пьер Мелоди написал рабочую тетрадь по избавлению от созависимости. Москаленко описала семейную болезнь. Берри Уайфелл и Дженна создали практическое руководство по освобождению.
Но теперь давайте посмотрим глубже. Что на самом деле происходит внутри человека, который живёт не своей жизнью.
Созависимая мать не видит своего ребёнка как отдельную личность. Он для неё не субъект. Он объект её заботы, её тревоги, её контроля. Она знает, сколько ему пить, где ему работать, с кем общаться, куда ходить. Она решает за него. И тем самым лишает его возможности столкнуться с последствиями собственных действий. А зависимый человек начинает выздоравливать только когда сталкивается с последствиями. Когда падать больше некуда. Когда никто не подстелит соломку.
Но созависимая мать подстилает. Раз за разом. Годами. Десятилетиями. Она думает, что спасает. А на самом деле она обслуживает его зависимость. Зачем ему меняться, если мама решит. Мама отмоет. Мама снимет квартиру. Мама даст денег.
В психоаналитическом смысле это называется патологической привязанностью. Либидо не просто направлено на объект. Оно в него врастает. Граница между «я» и «он» исчезает. Созависимый не понимает, где заканчивается его жизнь и начинается жизнь другого. Он чувствует чужую боль как свою. Он отвечает за чужие решения. Он отвечает за чужую жизнь. И в этом есть что-то грандиозное. Что-то про всемогущество. Если я достаточно постараюсь, я спасу. Если я достаточно буду контролировать, он не умрёт.
Но это иллюзия. Трагическая иллюзия, которая разрушает обоих.
Тело созависимого живёт в режиме хронического напряжения. Мышцы всегда в тонусе. Плечи приподняты. Челюсть сжата. Дыхание поверхностное. Сон не приносит отдыха. Еда теряет вкус. Внутри постоянный тремор тревоги, который не утихает ни на минуту. Психика сканирует пространство на предмет угрозы. Угроза это не своя жизнь. Угроза это то, что происходит с объектом зависимости. С сыном. С мужем. С мамой. С тем, кого надо контролировать.
Фрейд писал, что непрожитое повторяется. Не в воспоминании. В действии. Созависимость это и есть навязчивое повторение. Один и тот же сценарий. Разные люди. Одна и та же дыра внутри. И пока человек не повернётся к этой дыре лицом, он будет искать, кого бы ещё спасти.
Откуда это берётся. Созависимая мать сама выросла в дисфункциональной семье. Там, где любовь надо было заслужить. Где её саму не замечали. Где её мать замолкала вместо того, чтобы конфронтировать. Замолкала и делала по-своему. И ребёнок чувствовал, что его символически убирают. Его нет. Его не существует. Он не важен. Важны только желания взрослого. И тогда психика принимает решение. Я стану незаменимой. Я буду так много делать для других, что меня наконец заметят. Меня наконец полюбят.
Винникотт говорил о ложном Я, которое формируется, когда истинное Я не получает отклика. Ребёнок тянется, а мать не отвечает. Тогда он учится угадывать, чего от него хотят, и предъявлять это. Он становится удобным. Он становится тем, кого не за что не заметить. Но внутри поселяется пустота. И потом уже взрослый человек заполняет эту пустоту заботой о других. Он не знает, чего хочет сам. Он знает, чего хотят другие. И обслуживает их желания, принимая это за любовь.
Теперь важный момент. Созависимость не ограничивается химической зависимостью. Она расползается по всем сферам жизни.
Любовная созависимость. Это когда женщина живёт жизнью мужчины. Когда её настроение зависит от того, позвонил он или нет. Когда она терпит его холодность, его грубость, его отсутствие. Потому что без него она не существует. Она рассыпается. Исчезает. Он для неё как кукла для психотического клиента. Единственный якорь в реальности. Без него мир теряет очертания. Без него нет смысла. И она держится за эти отношения, даже если они разрушают её. Потому что разрушение себя привычнее, чем встреча с пустотой внутри.
Созависимость с родителями. Очень частая история, когда выросшие девочки, которых мама в детстве недолюбила, начинают возглавлять свою мать-пенсионерку. Сейчас-то она их заметит. Сейчас-то оценит. Они бросают свою жизнь и бросаются спасать стареющую мать. Контролируют её лечение, её питание, её финансы. И всё равно не получают той любви, которую ждали в детстве. Потому что мать не изменилась. Изменилась только роль. Теперь дочь стала мамой для своей мамы. И круг замкнулся.
Созависимость на работе. Особенно у помогающих специалистов. У психологов. У врачей. У учителей. Те, кто профессионально спасает других, часто не замечают, как начинают жить жизнью клиентов и пациентов. Они берут ответственность за чужие результаты. Они не спят после сессий. Они продолжают думать о клиенте дома. Их границы размыты. Их спасательство становится образом жизни. И за этим тоже стоит та самая детская дыра. Если я достаточно помогу другим, я наконец почувствую, что я существую.
Джудит Герман в книге «Травма и исцеление» писала, что травма разрушает базовое доверие к миру. Созависимость это способ восстановить контроль над миром, который был небезопасен. Если я всё контролирую, меня не бросят. Если я нужна, меня не оставят. Если я спасаю, меня не смогут не заметить.
Но вот в чём трагедия. Созависимый живёт в изоляции и одиночестве, несмотря на то что постоянно занят другими. Он окружён людьми, которых спасает, но подлинного контакта нет. Подлинной близости нет. Есть только функция. Есть только роль. Спасатель. Контролёр. Жертва. А человек внутри этой роли задыхается.
И когда такой человек приходит в терапию, он ждёт, что терапевт тоже будет его спасать. Или он будет спасать терапевта. Или они будут спасать кого-то третьего. Это называется переносом. Созависимый воспроизводит свой паттерн в кабинете. И задача терапевта не поддаться. Не включиться в игру. Не дать готового решения. А быть рядом. Выдерживать. Задавать вопросы. И постепенно показывать, что можно иначе. Что можно не спасать и оставаться в контакте. Что можно быть слабой и тебя не бросят. Что можно иметь границы и тебя не разлюбят.
Как отличить норму от патологии. Если чьи-то действия доставляют вам дискомфорт, а вы терпите и соглашаетесь, это плохой знак. Если вы не спите ночью, потому что думаете о другом человеке, это плохой знак. Если вы живёте его жизнью, а не своей, это уже не любовь. Это созависимость. Любовь не требует уничтожения себя. Любовь уважает границы. И свои, и чужие.
Теперь важный блок для тех, кто столкнулся с созависимостью в семье.
Первое, что нужно понять. Вы не виноваты. Вы не плохой человек. Вы не слабый. Вы выучили этот способ отношений в детстве. Это была ваша стратегия выживания. Когда-то она вас спасла. Но теперь она вас душит.
Второе. Зависимый человек, которого вы спасаете, не выздоровеет от вашей заботы. Он выздоровеет только когда столкнётся с последствиями. Когда вы перестанете быть подушкой между ним и реальностью. Когда он упадёт. И сам решит вставать.
Третье. Ваша жизнь имеет ценность сама по себе. Не потому что вы спасаете. Не потому что вы нужны. А потому что вы есть. И это самая трудная мысль для созависимого. Что он ценен просто так. Без подвигов. Без жертв. Без невидимого ордена за спасение.
Четвёртое. Выздоровление начинается с одного простого шага. Заняться собственной жизнью. Не жизнью сына. Не жизнью мужа. Не жизнью мамы. Своей. Это страшно. Потому что непонятно, что там. Потому что своя жизнь может показаться пустой после стольких лет служения другим. Но только через эту пустоту лежит путь к настоящему. К тому, чтобы наконец почувствовать, что я есть. Что я хочу. Что я могу.
Теперь блок для коллег.
Созависимый клиент будет пытаться сделать вас спасателем или объектом для спасения. Он потребует советов, будет ждать, что вы решите за него, спровоцирует на активные действия. Не поддавайтесь. Ваша задача быть рядом и выдерживать. Не спасать.
Следите за контрпереносом. Если вас засасывает в желание помочь и исправить, это сигнал, что вы попали в созависимую динамику. Если нарастает раздражение и хочется оттолкнуть, тоже сигнал. Ориентируйтесь на свои чувства. Они скажут больше, чем любые диагностические критерии.
Жёсткие границы. Созависимый клиент не умеет их соблюдать. Будет звонить вне сессий, просить совета, пытаться сделать вас другом. Удерживайте границы спокойно и без агрессии. Это и есть терапия. Показать, что границы существуют и что они не разрушают отношения, а создают безопасность.
Терапия созависимости долгая. Иногда десять лет. Потому что мы работаем с довербальной травмой. С тем, что сформировалось до слов. Там, где мать замолкала и ребёнок исчезал. Быстро это не достаётся.
Рекомендуйте клиентам группы созависимых как дополнение к терапии. Там делятся опытом, а не наставничают. Там можно увидеть, что ты не один. Это даёт опору, которой не хватило в детстве.
Созависимость и зависимость это две стороны одной медали. Они всегда парные. Зависимому нужен созависимый. Созависимому нужен зависимый. Они созданы друг для друга своей детской травмой. Задача терапии разорвать эту связку. Не спасая одного и не осуждая другого. Помогая каждому встретиться с собой.
Если вы узнаёте себя в этом тексте, если тема созависимости резонирует с вами, если вы устали спасать и чувствуете, что ваша жизнь проходит мимо, приходите. В терапии мы не будем давать вам советы, как исправить другого. Мы будем искать вас. Ту, которую когда-то не заметили. Ту, которая до сих пор ждёт, что её полюбят за подвиги. Ту, которая имеет право просто быть.
Материал основан на лекции, прочитанной в Восточно-Европейском институте психоанализа.
Автор: Анастасия Александровна Бочагова
Психолог, Психоанализ
Получить консультацию автора на сайте психологов b17.ru