Арифметика недели с 26 мая по 1 июня 2026 года оказалась суровой: бензин прибавил полпроцента, дизель — почти процент. На первый взгляд, мелочь. Но если развернуть график, становится страшно. Мы откатились к январским показателям, когда рынок лихорадило после рождественских каникул. Только тогда причиной были налоги и жадность нефтяников, спешивших «добрать» упущенное. Сейчас — война на уничтожение инфраструктуры.
И это не просто цифры Росстата. Это плата за кислород, которым мы дышим за рулем. И цена этого кислорода продолжит расти.
Бензин как дефицит
Главная новость, которую правительство пытается «зашить» в таблицы процентов: топлива становится объективно меньше. Апрельский отчет Росстата — это диагноз. Минус 9,2% к прошлому году и минус 11,3% к марту. Заводам наносят удары, «осколки» дронов падают на ректификационные колонны, и рынок впадает в панику не из-за того, что бензин кончился сегодня, а из-за того, что никто не знает, будет ли поставка завтра.
Симптомы кризиса уже вышли на улицы. Мы привыкли к новостям о нормах отпуска в прифронтовых ЛНР или Севастополе. Но когда в Санкт-Петербурге, в колыбели российской нефтепереработки, на заправках «Киришиавтосервис» вам вежливо говорят «не больше 50 литров», — это знак. Тыловой мегаполис перешел на карточную систему.
Топливо есть. Но оно словно застряло в вязкой патоке железнодорожных тупиков. Военные эшелоны имеют приоритет. Цистерны с АИ-95 — нет.
Разорванная цепочка
Сейчас страна наблюдает уникальный феномен: при общем (пусть и шатком) балансе на бирже, регионы задыхаются. Логистический коллапс оказался страшнее атаки беспилотника. Российские железные дороги, работающие на пределе, физически не могут одновременно везти снаряды на фронт и горючее в провинцию. Заводы копят мазут, а светлые нефтепродукты не могут пробить очередь.
Но чиновники в кабинетах видят проблему иначе. Вице-премьер Новак поручил проработать... повышение цен. На полтора рубля. Мотивация простая: нефтяникам больно, нефтяникам страшно, надо дать им денег на ремонт и ПВО. Механизм старый, как мир: корректировка демпфера или акцизы.
Это называется «социализация убытков». Прибыль корпораций остается частной, а расходы на защиту заводов от дронов предлагается переложить на плечи водителя.
Социальная бомба
В Минэнерго и Минфине, кажется, забыли, что за рулем автомобиля в малых городах и селах — учитель, фельдшер, глава молодой семьи, которая по уши в ипотеке и кредитах.. Для них полтора рубля — не инфляция, это потеря мобильности. В сочетании с лимитами в 20 литров в сутки (как в ЛНР) или тревожными «50 литрами в одни руки» в Петербурге, это создает эффект пороховой бочки.
Народ не глуп. Люди видят, что их просят скинуться на безопасность «Сургутнефтегаза» и «Роснефти». Видят рекордные дивиденды прошлых лет и слышат просьбу «скинуться по рублю». Государство рискует потерять главный капитал — доверие тыла. Никто не против жертв ради Победы. Но все против того, чтобы оплачивать ремонтные работы частных монополий, которые десятилетиями выводили прибыль на Запад, а теперь просят у народа денег на ремонт.
Что делать?
Ответ жесток и неприятен для либеральных экономистов в Белом доме. Либо мы возвращаемся к директивному планированию и госрегулированию цен как в 1941-м (жесткие талоны, фиксация, госзаказ), либо продолжаем наблюдать, как инфляционная спираль сжирает экономику. Сначала бензин, потом хлеб, потом — бунты.
Нефтяные олигархи должны заплатить сами. Требование повысить цены на 1,5 рубля — это наглость. Пусть строят эшелонированную защиту НПЗ, дублируют мощности и импортозамещают запчасти за свой счет. Сверхприбыли, накопленные за 20 лет, для того и существовали, чтобы покрывать форс-мажоры. А не для того, чтобы их компенсировал через акциз пенсионер, покупающий 20 литров в канистру.
Если власть сейчас промолчит и утвердит этот грабительский рост, она распишется в собственной слабости. Топливный кризис — это не провал рынка. Это провал системы защиты тыла. И платить за этот провал лицом в бензобаке должен не рядовой россиянин, а те, кто не смог уберечь заводы от атак.