Затерянные в песках и степях, эти крепости когда-то решали судьбу целых народов. Я собрал шесть фортов, о которых не расскажут в школьных учебниках. Каждый из них хранит историю, от которой мурашки по коже.
Запах сухой глины и полыни. Если ты хоть раз бывал в Средней Азии, знаешь этот запах. Он въедается в память, как пуля в саманную стену.
Я впервые услышал про эти форты от деда. Он служил в Туркестане, ещё в советское время, и рассказывал про странные развалины, которые местные обходили стороной. «Там русские стояли», говорил он. И замолкал, будто этого объяснения хватало. А у меня в голове сразу возникала картинка из "Белого солнца пустыни".
Мне не хватало кратких объяснений деда. Я начал копать. И нашёл шесть крепостей, про которые молчат учебники, путеводители и даже большинство историков. Каждая из них заслуживает отдельной книги. Но для начала хватит и рассказа.
Первый форт. Навоийская линия, форт Перовский.
Его построили в 1853 году на месте кокандской крепости Ак-Мечеть. Белая мечеть, так переводится название. Красиво звучит, правда? А история у этого места совсем не красивая.
Генерал Перовский штурмовал крепость дважды. Первый раз, в 1839 году, экспедиция провалилась. Тысячи солдат замёрзли в степи, не дойдя до цели. Четырнадцать лет понадобилось, чтобы вернуться.
Второй штурм длился три дня. Гарнизон Ак-Мечети насчитывал около трёхсот человек. Русских было больше двух тысяч. Но кокандцы дрались так, что Перовский потом написал в рапорте: «Неприятель защищался с отчаянием».
После взятия крепость перестроили. Глинобитные стены усилили, добавили бастионы, поставили артиллерию. Форт стал ключевым пунктом на Сырдарьинской линии. Он контролировал переправу через реку и караванные пути из Бухары в Ташкент.
Почему о нём забыли? Потому что город переименовали. Сначала в Кызыл-Орду, потом столицу Казахстана перенесли, и Кызыл-Орда стала обычным областным центром. А от форта остались только фрагменты фундамента под современной застройкой.
Но если знаешь, куда смотреть, можно найти остатки рва. Я видел фотографии, сделанные местным краеведом в 2019 году. Ров засыпан мусором. На стене рядом кто-то написал баллончиком слово, которое я тут приводить не буду.
Так заканчивается слава.
Второй форт. Форт Казалинск.
Его заложили в 1854 году, через год после падения Ак-Мечети. Место выбрали в низовьях Сырдарьи, где река разливалась и создавала естественную преграду.
Казалинск задумывался как тыловая база. Склады, госпиталь, казармы. Звучит скучно, да? Но именно здесь решалась логистика всех среднеазиатских походов на протяжении двадцати лет.
Представь: ты командир отряда, который должен пройти четыреста вёрст по пустыне до Хивы. Вода, провиант, фураж для лошадей, порох, патроны. Всё это шло через Казалинск. Если бы кокандцы или хивинцы взяли этот форт, вся Сырдарьинская линия рассыпалась бы как карточный домик.
А попытки были. В 1855 году кокандский хан собрал войско и двинулся на Казалинск. По разным данным, от пяти до двенадцати тысяч всадников. Гарнизон форта составлял человек четыреста.
Комендант укрепления, майор Дебу, принял решение, которое сейчас назвали бы авантюрой. Он не стал запираться за стенами. Вывел пехоту в поле, развернул две пушки и открыл огонь картечью.
Кокандцы не ожидали. Конница развернулась. Потери были такие, что повторить атаку хан не решился.
И вот что меня поражает. Майор Дебу. Ты слышал это имя? Я нет, пока не начал искать. Человек, который спас целую линию обороны, выпал из истории. Ни памятника, ни улицы.
От форта в современном Казалинске сохранилось здание бывшей канцелярии. Сейчас там, кажется, контора какого-то ООО. Стены полтора метра толщиной. Кондиционер не нужен.
Третий форт. Форт Джизак.
Этот стоит особняком. Его не строили русские. Его взяли.
Джизакская крепость считалась одной из самых мощных в Кокандском ханстве. Двойные стены из пахсы, глинобитного кирпича, высотой до десяти метров. Широкий ров, наполненный водой из арыков. Гарнизон в шесть тысяч человек.
В октябре 1866 года генерал Крыжановский подошёл к Джизаку с отрядом в три тысячи солдат. Артиллерия пробила брешь в стене за несколько часов. Но штурм оказался кровавым.
Кокандцы дрались в каждом переулке. Крепость внутри была лабиринтом: узкие улочки, глухие стены, плоские крыши, с которых стреляли и бросали камни. Русские потеряли больше ста человек убитыми. Для небольшого отряда это много.
После взятия Джизак превратили в форт. Стены починили, ров расчистили, внутри разместили гарнизон и госпиталь. Крепость стала воротами в Самаркандское направление.
Почему это важно? Потому что без Джизака не было бы взятия Самарканда в 1868 году. А без Самарканда Бухарский эмират не стал бы протекторатом. Вся цепочка событий начиналась здесь, у этих глинобитных стен.
Сейчас Джизак, это город в Узбекистане. Население больше ста пятидесяти тысяч. От крепости осталось несколько фрагментов стены, вписанных в городской пейзаж. Рядом автобусная остановка. Люди ждут маршрутку, не подозревая, что стоят на месте, где решалась судьба Средней Азии.
Меня это задевает. Не знаю почему. Может, потому что я сам из военной семьи и понимаю: память о тех, кто воевал, не должна прятаться за автобусной остановкой.
Четвёртый форт. Форт Красноводск.
Это противоположный фланг. Каспийское побережье. Выжженная земля Туркмении.
В 1869 году полковник Столетов высадился на восточном берегу Каспия с отрядом в двадцать шесть офицеров и около пятисот солдат. Задача: основать опорный пункт для будущего продвижения в Ахалтекинский оазис.
Место было адским. Ни пресной воды, ни тени, ни дерева. Температура летом доходила до пятидесяти градусов. Солдаты рыли колодцы и находили только солёную воду.
Столетов выбрал бухту, которую назвал Красноводской. Форт поставили из того, что было: камень, привозной лес, саманный кирпич. Стены невысокие, но толстые. Орудия смотрели и в сторону моря, и в сторону пустыни.
Первые месяцы были кошмаром. Скорбут, дизентерия, тепловые удары. Из пятисот человек к концу первого года на ногах оставалось меньше трёхсот. Подкрепления приходили морем, но море в тех краях непредсказуемо, и суда иногда задерживались на недели.
Туркмены поначалу не нападали. Присматривались. Потом начались стычки, угон скота, обстрелы караванов. Форт огрызался, но ресурсов едва хватало на оборону.
И вот что удивительно. Красноводск выжил. Больше того, он стал отправной точкой для экспедиции Скобелева к Геок-Тепе в 1881 году. Именно отсюда начался марш через пустыню Каракумы, один из самых тяжёлых военных переходов в истории Российской империи.
Сейчас Красноводск называется Туркменбаши. Город перестроен, форта нет. Есть порт, нефтеперерабатывающий завод и памятник Ниязову. История стёрта, как следы на песке.
Но я нашёл одну деталь, которая не даёт мне покоя. В дневнике Столетова есть запись за август 1869 года: «Ночью слышен вой шакалов. Солдаты говорят, что это духи пустыни. Я говорю, что это шакалы. Но сам не уверен».
Полковник, который командует укреплённым пунктом на краю империи, пишет такое. Это не история из учебника. Это живой человек, которому страшно.
Пятый форт. Форт Петро-Александровск.
Название громкое. История грустная.
Его основали в 1874 году на берегу Амударьи, после хивинского похода генерала Кауфмана. Форт должен был контролировать левый берег реки и границу с Хивинским ханством, которое формально стало вассалом России.
Формально. На практике хивинский хан продолжал интриговать, туркмены совершали набеги, а река Амударья меняла русло так часто, что форт то оказывался у воды, то в полукилометре от неё.
Представь себе эту картину. Ты гарнизонный офицер. Тебе двадцать пять лет. Ты закончил юнкерское училище в Петербурге, мечтал о карьере, о наградах. А оказался в глинобитной крепости посреди пустыни, где ближайший город, это Хива в семидесяти верстах, и там тебя не особенно ждут.
Письма из дома идут месяц. Газеты, два месяца. Жалованье задерживают. Доктор один на весь гарнизон, и тот пьёт.
Я читал воспоминания поручика Алексеева, который служил в Петро-Александровске в конце 1870-х. Он описывает, как по вечерам офицеры собирались в единственной комнате с глинобитными стенами и играли в преферанс. Карты были настолько истрёпаны, что дамы стали похожи на валетов. Кто-то нарисовал на тузе пик портрет коменданта. Комендант увидел. Смеялся.
Это деталь, которая стоит тысячи параграфов из «Истории Средней Азии». Люди жили. Скучали. Шутили. Болели. Умирали от малярии и от тоски.
Форт просуществовал до революции. Потом стал Турткулем, потом город перенесли из-за наводнений, и от старого форта не осталось ничего. Буквально. Амударья забрала то, что построили люди.
Река не хранит память. Она течёт дальше.
Шестой форт. Форт Верный.
Ты скажешь: «Подожди, Верный, это же Алма-Ата! Какой это забытый форт?»
И будешь прав. Но только отчасти.
Верный основали в 1854 году как военное укрепление. Не город. Не поселение. Форт. Деревянный палисад, земляной вал, казармы, пороховой погреб. Всё.
Он стоял у подножия Заилийского Алатау, на высоте около семисот метров. Место выбрали из-за воды: речки Алматинка и Большая Алматинка давали достаточно для гарнизона и лошадей.
Но главная задача форта была не в обороне. Верный строили как базу для переговоров с казахскими родами и для давления на Кокандское ханство с севера. Геополитика в чистом виде.
Первые годы были тяжёлыми. Землетрясения, селевые потоки, набеги. В 1860 году отряд из Верного участвовал в штурме кокандской крепости Токмак. В 1862 году взяли Пишпек, нынешний Бишкек.
А в 1887 году произошло то, что едва не уничтожило город. Землетрясение разрушило почти все каменные здания. Погибли более трёхсот человек. Форт как военное укрепление к тому времени уже не существовал, его поглотил растущий город. Но казармы рухнули, госпиталь рухнул, штабное здание рухнул.
После землетрясения Верный отстроили заново. Но уже не как крепость, а как город. Деревянные дома, широкие улицы, сады. Яблони, те самые, из-за которых потом назовут Алма-Ата, «отец яблок».
От форта не осталось ничего материального. Ни стены, ни рва, ни фундамента. Только название, которое стёрли в 1921 году. И несколько рисунков экспедиционных художников, которые хранятся в архивах Петербурга.
Меня это не отпускает. Город с двухмиллионным населением стоит на месте форта, который строили пятьсот солдат. Они рыли вал лопатами, рубили лес топорами, ставили палисад руками. А теперь на этом месте небоскрёбы, торговые центры и кофейни с овсяным латте.
Это не хорошо и не плохо. Это просто факт. Время делает своё дело.
Ты, наверное, заметил кое-что общее у всех шести фортов.
Они исчезли.
Не все физически. Джизак ещё хранит фрагменты стен. Кызыл-Орда прячет остатки рва. Но как места памяти, как точки, где решалась история, они стёрты.
И дело не в политике. Не в том, что Средняя Азия стала независимой, и новым государствам неловко вспоминать про русские форты. Дело в другом.
Мы сами забыли.
В России нет ни одного музея среднеазиатских походов. Ни одного. Есть музей Бородина. Есть музей обороны Севастополя. Есть мемориал Сталинграда. А Средняя Азия, тридцать лет войн, тысячи погибших, территория размером с половину Европы, ничего.
Я не историк. Я бывший военный лётчик, который любит копаться в архивах. Но даже мне понятно: если не рассказывать про эти места, через поколение о них не вспомнит вообще никто.
Поручик Алексеев с его истрёпанными картами. Майор Дебу, который вывел четыреста солдат против двенадцати тысяч всадников. Полковник Столетов, которому ночью было страшно в пустыне. Безымянные солдаты, которые рыли колодцы в Красноводске и находили только соль.
Они были живыми. Потели, ругались, скучали по дому, писали письма, которые шли месяцами. Некоторые вернулись. Многие нет.
И всё, что от них осталось, это фрагменты стен, засыпанные рвы и записи в архивах, которые никто не читает.
Я иногда думаю: а что останется от нас?
Нет, серьёзно. Через сто пятьдесят лет кто-нибудь найдёт остатки нашей военной базы, прочитает чей-нибудь дневник и удивится: «Надо же, они тоже были живыми».
И напишет об этом статью, которую прочитают двести человек.
А потом забудут.
Так устроена память. Она течёт, как Амударья. Меняет русло. Размывает берега. И уносит то, что мы считали незыблемым.
Но пока я помню про эти шесть фортов, они существуют. Пока ты дочитал до этого места, они существуют. Вот и всё, что мы можем сделать. Помнить.
Если тебе интересно, откуда я брал информацию. Основные источники: «Туркестанский сборник» под редакцией Межова, дневники участников среднеазиатских походов из фондов РГБ, материалы Туркестанского военного округа в РГВИА. Кое-что нашёл в работах Терентьева «История завоевания Средней Азии» в трёх томах, издание 1906 года. Книга старая, но до сих пор самая подробная.
А ещё помогли краеведы из Казалинска и Джизака, которые выкладывают фотографии в соцсетях. Без них я бы не узнал, что осталось от этих мест на самом деле.
Спасибо, что дочитал. Если знаешь другие забытые форты, пиши в комментариях. Мне правда интересно.
И напоследок одна мысль.
Когда я был курсантом, нам говорили: «Запоминайте позывные. Забудете позывной, потеряете связь». Я думаю, с историей так же.
Форт Перовский. Казалинск. Джизак. Красноводск. Петро-Александровск. Верный.
Шесть позывных. Не забывай.