Добавить в корзинуПозвонить
Найти в Дзене
Феодосия Античная

Глина — "живая память"

В те времена, когда я была ученицей, в стенах художественной школы у каждого предмета был свой голос. Живопись говорила красками, графика — штрихом, а скульптура — молчаливой глубиной. - говорит Олеся Самсонова. Но из всего многообразия материалов меня по-настоящему околдовала глина. Она оказалась живой — прохладной, податливой, будто дышащей под пальцами. Стоило только коснуться её, как исчезало ощущение урока: ты не учился — ты разговаривал со стихией Земли. Уроков по скульптуре из глины было немного — по пальцам можно было пересчитать. Но ни один из них пропустить было просто невозможно. В этом процессе было что-то ритуальное: разминать ком, чувствовать, как он становится мягким, как принимает форму, будто слушает тебя. Учителем моим в то время был Аксючиц Владимир Владимирович, которого я по сей день очень тепло вспоминаю как педагога. Именно под его руководством я впервые увидела свои работы из глины. Он сам обжигал их в маленькой школьной печи, а позже — о чудо — покрывал глаз

В те времена, когда я была ученицей, в стенах художественной школы у каждого предмета был свой голос. Живопись говорила красками, графика — штрихом, а скульптура — молчаливой глубиной. - говорит Олеся Самсонова.

Но из всего многообразия материалов меня по-настоящему околдовала глина. Она оказалась живой — прохладной, податливой, будто дышащей под пальцами. Стоило только коснуться её, как исчезало ощущение урока: ты не учился — ты разговаривал со стихией Земли.

Дети на гончарном круге работают с глиной.  Античная Феодосия
Дети на гончарном круге работают с глиной. Античная Феодосия

Уроков по скульптуре из глины было немного — по пальцам можно было пересчитать. Но ни один из них пропустить было просто невозможно. В этом процессе было что-то ритуальное: разминать ком, чувствовать, как он становится мягким, как принимает форму, будто слушает тебя. Учителем моим в то время был Аксючиц Владимир Владимирович, которого я по сей день очень тепло вспоминаю как педагога. Именно под его руководством я впервые увидела свои работы из глины.

Он сам обжигал их в маленькой школьной печи, а позже — о чудо — покрывал глазурью. И не просто глазурью, а цветной, будто добавляя каждой работе душу. Моих первых работ было всего четыре, но я помню каждую. Вот какой след  остаётся в душе ребёнка, когда он впервые держит в руках свою обожжённую скульптуру!

Одной из первых, была небольшая фигурка — милый ёжик с корзинкой и деревянным посохом в лапках. На спине у него были настоящие иголки — конечно, глиняные, но даже они слегка кололи пальцы. 

 Ежик с корзинкой  из глины. Античная Феодосия.
Ежик с корзинкой из глины. Античная Феодосия.

Готовое изделие, особенно с глазурью, было приятно щупать. Глина с разными фактурами — очень тактильный материал. Я помню, как дети подходили и всё время его гладили. Готовая работа была неидеальной. Но она  будто ожила! И в этом было главное — глина не про идеал. Она про то, как ты чувствуешь, как ты дышишь, как ты существуешь в этот момент.

С тех пор прошло много лет, но запах влажной глины, ощущение её под пальцами — всё это мгновенно возвращает меня туда. В ту тишину мастерской, в ту уверенность, что даже из комка земли можно сделать нечто, что будет дышать.

Глиняная амфора в женских руках. Античная Феодосия.
Глиняная амфора в женских руках. Античная Феодосия.

К сожалению, моего первого учителя уже нет с нами, но память надёжно связала мои воспоминания с этим человеком. И каждый раз, когда я вижу глиняную скульптуру, я вспоминаю о своём первом опыте работы с глиной.

--

С уважением,
Самсонова Олеся,

Команда Античная Феодосия