В эру искусственного интеллекта концепция образования на протяжении всей жизни трансформируется: от простой передачи знаний она движется к развитию навыков сомышления, критического анализа и быстрой адаптации.
Свежая корочка
Есть популярное заблуждение: знания можно накопить впрок. Поступить, отучиться, получить «корочку», сдать ее в отдел кадров и не тужить до пенсии. Такая логика работала, когда профессии жили дольше, чем люди, осваивавшие их. Сегодня, по данным образовательной платформы edX, около половины профнавыков теряют актуальность за пять лет. В технологически интенсивных сферах — три года.
«На протяжении последних десятилетий массовая система образования строилась вокруг передачи стандартизированного набора знаний, — отмечает руководитель направления дополнительного профессионального образования Сколтеха (входит в группу ВЭБ.РФ) Алена Норко. — Эта модель рациональна для индустриальной экономики, где профессии были стабильными. Но сегодня знания обновляются быстрее образовательных программ, а ИИ-системы способны мгновенно объяснять материал, адаптировать сложность под уровень пользователя. Монополия системы образования на доступ к знаниям перестает быть ее ключевой функцией».
Традиционная модель «учись до 22 лет, потом работай» уже анахронизм. Она производит устаревших специалистов быстрее, чем рынок успевает их переварить.
Всемирный экономический форум (ВЭФ) в докладе 2025 года называет цифры: к 2030 году почти 40% навыков потребуют обновления или окажутся неактуальны. Из сотни работающих 59 нуждаются в переобучении, 11 его не получат. Сегодня лишь 0,5% мирового ВВП инвестируется в образование взрослых. По расчетам ВЭФа, удвой эту цифру — и глобальная экономика прибавит $6,5 трлн к 2030 году.
Маршрутизатор без кнопки «назад»
По данным сборника НИУ ВШЭ «Индикаторы российского образования» за 2026 год, в 2024-м каждый третий выпускник (33%) из числа окончивших учебу в 2021–2023 годах трудоустроился не по специальности. Среди выпускников вузов таких 25%, среди выпускников колледжей — 40%, среди квалифицированных рабочих — 44%. Система подготовки кадров и система занятости смотрят в разные стороны.
С «синими воротничками» проще: кластеры «Профессионалитета» — образовательно-производственные центры — объединяют колледжи и предприятия для подготовки специалистов под нужды экономики. По оценке Агентства стратегических инициатив (АСИ), 60% выпускников уходят с предложением о работе прямо с выпускного курса. Но руководители предприятий все равно говорят о периоде адаптации, о том, что человека приходится доучивать. Федеральный стандарт по определению не может учесть специфику каждого конкретного предприятия: технологию, оборудование, внутреннюю культуру, темп работы. Выпускник СПО приходит с профессией, но не с опытом работы именно на этом заводе, именно на этой линии.
«Если предприятие участвует в подготовке с самого начала, ставит задачи на практику, привлекает наставников из своих цехов, эта дистанция резко сокращается, — убежден директор направления АСИ „Молодые профессионалы“ Александр Вайно. — Когда работодатель становится соавтором учебной программы, период адаптации сокращается с нескольких месяцев до нескольких недель».
Человек, который прошел практику на конкретном производстве, познакомился с наставником и увидел реальный технологический цикл, гораздо реже уходит после первого года работы, чем тот, кого наняли с открытого рынка, добавляют в АСИ.
Сегодня все большее значение приобретают практикоориентированные программы, которые помогают школьникам и студентам заранее познакомиться с современными производствами и технологиями.
Более 2,5 тыс. предприятий, среди которых «Ростех», «Росатом», РЖД, СИБУР, вкладываются в оборудование, программы и наставников для будущих кадров. «Это ответ на кадровый дефицит, который сегодня для многих отраслей острее любого другого операционного риска, — говорит Александр Вайно. — И пока предприятия конкурируют за выпускников колледжей, а сегодня происходит именно так, логика „зачем вкладывать, если уйдет“ постепенно уступает место другой: „если не вложу, не получу вообще никого“».
С вузами сложнее. Да, медики работают по специальности в 94% случаев — сказывается специфическая карьерная траектория, годы ординатуры и практики. У остальных выбор, сделанный в 17 лет, не столь заякорен в реальности.
Проблема не в том, что подростки «неправильно выбирают» профессию, а в том, что система не оставляет шанса на исправление ошибки.
Германия, Дания, Великобритания используют такой инструмент, как gap year — год перерыва между школой и вузом для самоопределения. У нас это не работает. Формально результаты ЕГЭ действуют четыре года, экзамен можно пересдать. А на практике?
«Идеи хорошие — взять год, чтобы подумать, определиться. Но переходим к нашей реальности. Если это юноша — у него армия. Подходящее ли место для думания? Девушки могут позволить себе год на раздумья, но ЕГЭ вы все равно сдали и уже привязали себя к определенной предметной области. Надумали уйти в другую — надо сдавать новые экзамены», — поясняет профессор департамента организационного поведения и УЧР Высшей школы бизнеса НИУ ВШЭ Елена Варшавская.
Создается ловушка социального давления: родители, репетиторы, рейтинги вузов формируют ощущение, что выбор предметов ЕГЭ — это выбор судьбы, а не просто набора курсов. Бесшовность образования нужна не только для экономической гибкости. Она нужна для освобождения от единожды принятого ошибочного решения.
Как другие страны убрали шов
Разговор о «бесшовном образовании» в России часто превращается в рассуждение о красивой идее где-то там — в Финляндии, Сингапуре, Германии. Между тем различие не в менталитете. Оно в архитектурном решении: кто имеет право передумать и когда.
В Финляндии после девяти лет единой базовой школы ученик выбирает: академический лицей или профессиональное образование. По данным ОЭСР за 2024 год, профессиональный трек выбирают 67,9% учащихся старшей школы. Оба пути — законные маршруты в университет. Нет «образования для неудачников». Взрослым открыты aikuisopisto — училища с профессиональными, языковыми программами и курсами для тех, кто не завершил базовое образование вовремя. Это дорогой подход. Когда государство с 2015 по 2022 год сократило вложения в высшую школу на 14%, то доля молодежи с высшим образованием начала падать (на фоне общеевропейского роста), безработица в группе без аттестата выросла с 17% до 23%. Бесшовность требует постоянного финансирования, а не разового.
Сингапур пошел иным путем. Программа SkillsFuture, запущенная в 2015 году, отвечала сразу на три вызова: старение населения, автоматизацию, цифровую экономику. Каждый гражданин получил личный образовательный кредит, пополняемый государством. Национальный университет Сингапура ввел трехлетний пилотный проект, по которому выпускники бесплатно посещают специализированные курсы уже после получения диплома. Программы Work-Study в Сингапурском политехникуме сочетают академические модули со стажировками длиной 12–18 месяцев, а диплом по таким программам повышает конкурентоспособность на рынке труда. Люди учатся, если созданы правильные стимулы.
Германская система точнее всего называется так: реальное производство как учебная аудитория. Учащийся одновременно проходит подготовку на предприятии и изучает теорию в профшколе. Система не замкнута: выпускник дуальной программы получает дорогу в университет прикладных наук, а уже оттуда — в исследовательский. BMW, Siemens и SAP инвестируют в корпоративные учебные программы, которые засчитываются в государственных квалификационных реестрах.
Что объединяет все три модели и чего нет в российской? Встроенные точки пересмотра решения. Финляндия предлагает их структурно. Сингапур — финансово. Германия — через постоянную связь с рынком труда, который сам сигнализирует, куда двигаться. Россия предлагает ЕГЭ. Фактически один раз.
Архитектура есть, мосты в проекте
В марте 2024 года правительство РФ расширило перечень специальностей в рамках пилота по изменению уровней профессионального образования: шесть ведущих вузов, от Балтийского федерального до Томского университета, разрабатывают новые стандарты: базовое, специализированное и профессиональное высшее образование. По сути, попытка создать российский аналог европейской трехуровневой системы с более длинной базовой подготовкой (пять-шесть лет) и укороченной специализацией.
Нацпроект «Молодежь и дети» финансируется в объеме 549 млрд руб. на 2026 год. Программа развития образования — 589 млрд руб. в 2025-м и 671 млрд руб. в 2027-м. Бесплатное переобучение по нацпроекту «Кадры» охватывает около 200 тыс. человек в год через РАНХиГС, Томский госуниверситет и Институт развития профессионального образования. Университет 2035 за 2024–2025 годы подготовил более 20 тыс. специалистов в сфере беспилотных авиационных систем.
Пока это архипелаг: острова есть, мостов между ними нет. Задачу построить мосты взял на себя ВЭБ.РФ.
Через дочернюю «ПроШколу» к 2026 году ВЭБ обеспечил строительство новых школ по концессионным соглашениям: уже построено 38 школ в 14 регионах, что обеспечило почти 30 тыс. учебных мест. Продолжается строительство еще 16 школ в 9 регионах. Параллельно издательская группа «Просвещение», перешедшая под управление ВЭБа, помогает Министерству просвещения формировать содержательную сторону.
«Базовое образование человек получает в школе и в университете, с этой фундаментальной подготовкой приходит в профессию, а корпоративные университеты помогают совершенствовать навыки. Тем самым такие структуры органично вписываются в логику Lifelong Learning», — объясняет руководитель АО «Просвещение» и заместитель председателя ВЭБ.РФ Александр Тарабрин (интервью с ним читайте на сайте «Эксперта»).
На ПМЭФ-2025 председатель ВЭБ.РФ Игорь Шувалов сформулировал стратегию корпорации: готовность финансировать проекты с длинным горизонтом окупаемости там, где частный инвестор не пойдет. Бесшовное образование — именно такой проект: окупаемость измеряется поколением.
ИИ в классе
Когда машина за секунды излагает основы квантовой физики, диагностирует пробелы точнее репетитора и выстраивает индивидуальный маршрут из миллиона возможных, роль учителя меняется.
«ChatGPT впервые поставил под сомнение базовую функцию системы образования, — убеждена Алена Норко. — Если знания стали мгновенно доступны, а объяснение можно получить в любой момент, то что теперь является результатом обучения? Возникает новый тип образовательной практики — постоянное когнитивное взаимодействие человека с ИИ-системой. Искусственный интеллект перестает быть просто инструментом поиска информации. Он начинает выступать как когнитивный партнер».
ВЭФ в опросе 2025 года фиксирует: аналитическое мышление называют обязательным семь из десяти компаний. Следом — устойчивость, адаптивность, лидерство. Все это не алгоритмизируется.
Директор учебно-методического центра «Искусственный интеллект» Университета ИТМО Александра Климова выражает сдержанный оптимизм: «Платформы вроде Knewton, Squirrel AI Learning или Khan Academy персонализируют не само обучение, а лишь траекторию и скорость получения контента. Цели, мотивацию, социальный контекст они учитывают лишь частично. Персонализированное обучение реально, но пока в узком, технологическом смысле — как адаптация упражнений, а не как полная индивидуализация».
Это принципиальное различие. Машина объяснит теорему Пифагора за 90 секунд, адаптируясь под темп конкретного ученика. Но объяснить, зачем ему вообще нужна математика и к каким профессиям у него склонность, — по-прежнему работа человека. Именно семья и культурная среда формируют ценность образования: платформы могут поддерживать мотивацию, но не создавать с нуля.
У «Просвещения» есть конкретный продукт, меняющий логику взаимодействия с учебным материалом. Рабочие тетради нового поколения с QR-кодами у самых сложных заданий: наводишь камеру — попадаешь к цифровому помощнику. Он не дает готовых ответов, а объясняет, разбирает трудные темы пошагово, действуя строго в рамках выверенной методической базы.
По возрасту логика применения ИИ разная. Для первых-четвертых классов цифровые инструменты работают только под мощной методической базой и при участии взрослого: голосовой интерфейс критически важен, потому что ребенок еще не читает бегло. Для пятых-девятых классов ИИ становится основной зоной применимости: тренажеры, подготовка к ОГЭ. В старшей школе акцент смещается на профориентацию и индивидуальные траектории.
Педагогический профиль при этом должен храниться в российской инфраструктуре: это уже вопрос национальной безопасности в сфере образования.
Алена Норко формулирует суть новой образовательной модели: основной ценностью образования в отсутствие дефицита знаний становится умение мыслить, интерпретировать, работать с неопределенностью, критически оценивать результаты работы ИИ.
Государственная программа возводит создание системы непрерывного профессионального роста педагогов в приоритет: по нацпроекту «Образование» 50% педагогических работников должны были повысить квалификацию в форматах непрерывного образования к концу 2024 года. Значит, вторая половина педагогического корпуса этот путь еще не прошла. Технологии подождут.
Не реформа, а стратегия
Спор о том, является ли образование правом, услугой или инвестицией, сегодня напоминает спор о том, является ли дорога собственностью водителя или государства. В ситуации, когда 59% работающих людей потребуют переобучения к 2030 году, образование становится явно более фундаментальным, инфраструктурой выживания, особенно для экономик, претендующих на участие в глобальной конкуренции.
ВЭБ.РФ выступает не с педагогической инициативой, а с инвестиционной стратегией. Строительство школ, управление «Просвещением», финансирование переобучения — попытка выстроить в России то, что Финляндия строила десятилетиями, Сингапур — системно с 2015 года, Германия — почти 100 лет.
Пока ЕГЭ остается жестким маршрутизатором, а не гибким шарниром, пока профориентация начинается после того, как выбор уже сделан, пока учитель повышает квалификацию раз в пять лет для галочки, бесшовность так и останется красивым словом на конференциях.
Конфуций говорил: «Учиться и не размышлять — напрасный труд; размышлять и не учиться — губительно». Сегодня к этому добавляется одно условие: и делать это без пауз на протяжении всей жизни.
Что делать
Родителям. Перестать спрашивать «кем ты хочешь стать» и начать спрашивать «что тебе интересно сейчас». Программа «Билет в будущее» охватывает школьников с седьмого класса и помогает сформировать представление о профессиях до того, как ЕГЭ закроет все двери. Ищите университеты, признающие внешкольные достижения и предлагающие форматы с практикой.
Студентам. Диплом не финиш, а лишь стартовая позиция. По данным «Авито Работы» за 2025 год, число вакансий при наличии среднего профобразования выросло на 13% год к году. 10% работодателей не смотрят на диплом вовсе. Им нужны опыт, навыки и скорость обучения. 56% резюме от соискателей 14–17 лет опубликовано именно в категории рабочих и линейных профессий: молодежь ищет точку входа, а не финальный ответ.
Преподавателям. Конкурентоспособность теперь определяется не только предметным знанием, но и умением выстраивать индивидуальные маршруты, работать с ИИ-инструментами как партнерами. Не получится учить lifelong learning, не практикуя его самому.
Управленцам и чиновникам. Правильный вопрос не «сколько стоит», а «какова модель финансирования, при которой развитие устойчиво». ВЭФ оценивает упущенный мировой ВВП от недоинвестирования в образование взрослых в $6,5 трлн. Программы «Моя школа», «Билет в будущее», корпоративные программы при вузах, дуальные форматы — все это уже существует.
Автор: Елена Иванова
Все материалы «Эксперта» на expert.ru
Больше новостей читайте в наших каналах в Max и Telegram