Есть в Дивногорске люди, для которых каждый день — подвиг, а каждое испытание — ступень к вершине мужества.
Именно таков путь участника спецоперации, ветерана боевых действий Сергея Харина. Его жизнь, едва начавшись, попала в водоворот трудностей, словно кто-то неведомый решил проверить на нём границы человеческой выносливости, испытывая его снова и снова. И каждый раз, когда казалось, что силы на исходе, Сергей находил в себе ту самую крупицу несгибаемости, что делает человека поистине великим. Внешне далеко не великан, он обладает душой воина, стержнем из закалённой стали, который не сломить никакими бурями.
Детства время непростое
Родился Сергей под Минусинском в посёлке Большая Иня. В три года попал в детский дом, так как мать лишили родительских прав. Когда подрос, паренька перевели в интернат в Дивногорске. Школьные годы, проведённые здесь, оставили, как это ни странно, глубокий и тёплый след в его душе.
— Не нужно считать, что сироты несчастны, — поясняет он. — Какие-то трудности, действительно, имели место. Но нас, детей, окружали учителя с огромным сердцем, не только вкладывали знания, но и учили дружить, любить, прощать и быть преданными Родине.
Когда Серёже было около восьми лет, оказалось, что у него есть сестра. Более того, они двойняшки! Он о ней не помнил ничего. А вот сестрёнка — она, как выяснилось, старше на пять минут — смутно припоминала брата и однажды рассказала об этом своему воспитателю. Тот, в свою очередь, стал поднимать документы, отправлять запросы. Ещё невероятней то, что у двойняшек нашлись восемь старших братьев и сестёр. Почему их разместили по разным детским домам и интернатам, так и не выяснилось. Впрочем, это не важно, так как отношения со старшими родственниками не сложились. А вот с сестрёнкой связь с годами только крепла. Они, проживая в разных интернатах, переписывались, а уже взрослыми ездили друг к другу в гости. Сестра обосновалась в Лесосибирске.
Разочарование
Серёжа жадно впитывал знания, его невозможно было оторвать от книг. Особую любовь питал к истории. Именно на исторический факультет Красноярского педагогического института поступил после окончания 10 класса. Диплом о высшем образовании ему выдавал уже Красноярский педагогический университет имени В. П. Астафьева.
Распад Советского Союза стал настоящим потрясением и личной трагедией. Воспитанный в системе, где детский дом — это одновременно и дом, и родители, Харин верил в незыблемость того мира, что знал с детства. Казалось немыслимым, чтобы всё, во что верил, рухнуло в одночасье. В один миг в обществе поменялись ценности. Харин отчётливо это увидел, когда пришёл молодым специалистом работать в школу. Тогда, в 90-е, вдруг резко обесценился учительский труд, педагогов стали воспринимать как обслуживающий персонал, предоставляющий образовательную услугу. С этим Харин никак не мог смириться, и ушёл из системы образования на вольные хлеба. Пытался наладить личный бизнес, но не сложилось, трудился простым рабочим на предприятии.
— А ещё пытался получить причитающуюся мне, сироте, квартиру, — вспоминает Сергей. — Но чиновники сначала отмахивались, просили подождать, мол, не до тебя. А потом, когда исполнилось 27, отказали, мол всё, срок истёк. Зарабатывай на жильё сам.
Жизнь то и дело преподносила трудности, но Сергей не озлобился. Всегда помогал тому, кто нуждался в помощи, переживал, если случалась несправедливость по отношению к слабым. Поэтому, наблюдая за ситуацией на Украине, не мог оставаться безучастным — в сентябре 2024 подписал контракт. Надо ли говорить, что позывной выбрал в соответствии со специальностью в дипломе — «Историк».
По дорогам с разбитым асфальтом
На учебном полигоне, хоть никогда и не держал в руках автомат, не владел военной подготовкой, Харин ощущал себя вполне комфортно, несмотря на тяжёлые тренировочные марш-броски и тактические учения. Вникал в тонкости будущей военной реальности. Да, уставал, но, расслабляться себе не позволял. Когда оказался за ленточкой, обстановка не удивила. Всё вокруг так, как и представлял, напоминало сцены из прочитанных книг о Великой Отечественной войне: разрушенные населённые пункты, запах гари, землянки в три наката. Только вместо танковых атак — дроны.
«Историк» попал в штурмовики, а потому долго ждать первых боевых задач не пришлось. Рассказывая об их выполнении, боец утверждает, что чувство страха захлёстывал адреналин. В висках стучало одно: «Выполнить приказ!». На сантименты времени не оставалось. Но лишь раз не смог сдержать слёз, когда вместе с боевыми товарищами побывали в церкви в одном из посёлков под Донецком, а неподалёку местные жители выложили на продажу урожаи со своих садов и огородов. У одного дедушки были яблоки. Сергей хотел их купить и спросил о цене, но услышал в ответ:
— Да ты что, родимый! Чтобы мы у своих защитников деньги брали!
С этими словами старичок протянул солдату целое ведро спелых фруктов. Боец шёл с яблоками к товарищам, а слёзы сами катились из глаз. Так тронул его поступок местного жителя.
В ноябре 2024-го на одном из боевых заданий Харин, не успев увернуться от дрона-«ждуна», получил тяжелейшее ранение обеих рук. Что произошло, толком и не понял. Запомнил лишь яркую вспышку и потом темноту. Товарищи перетащили контуженного и раненого Сергея в ближайшую лесополосу. Укрыли антидроновым покрывалом. Атака дронов продолжилась.
— Не знаю, что спасло меня в тот раз, — рассуждает ветеран, — то ли вражеские операторы решили, что я труп, то ли уберёг ангел-хранитель, но вокруг всё содрогалось от взрывов, а я лежал живой и периодически открывал глаза, глядя в звёздное небо над головой. Даже страшная «Баба Яга» не тронула, лишь надвое раскроила антидроновое полотно надо мной. Видимо, Вселенной было угодно, чтобы я для чего-то жил.
Тогда в голове «Историка» промелькнула мысль, что он так и не решился встретиться с матерью, которую разыскала сестра. Лёжа под обстрелом корил себя за то, что таил на мать обиду. Если бы теперь выпал шанс, то помчался бы к ней, забыв обо всём. Но мама умерла, встреча не состоялась. Обида прошла, а недосказанность осталась. И именно это тяготило сердце. Во время эвакуации Сергей ещё несколько раз оказывался на грани жизни и смерти. Дважды его спас 18-летний боец из эвакуационной группы.
— Будем жить, батя, — сказал мне этот юнец, — и я не мог поступить иначе.
Дело настоящего мужчины
После эвакуации Сергей проходил долгое лечение в госпиталях, перенёс несколько операций. К сожалению, полностью восстановить подвижность рук пока не получается. А ему этого хотелось бы очень: ещё до начала спецоперации он начал писать автобиографическую повесть, но не закончил. Всё никак не мог подобрать концовку. Теперь он точно знает, как хотел бы завершить, но писать не может — руки непослушны. На полученные по ранению боевые выплаты Сергей купил квартиру в Дивногорске. Признаётся, даже не раздумывал, где брать жильё: оно должно быть в городе, ставшим когда-то родным. Хотел бы, чтобы в гости приехала сестрёнка. Но, к сожалению, она не дождалась брата. Отправившись на спецоперацию, он, дабы не расстраивать родную душу, сказал, что едет в археологическую экспедицию в Монголию. Но не так-то просто обмануть сестру, тем более близнеца. Она чувствовала: с братом что-то не то… Но из-за отсутствия связи не могла выяснить, где он и что с ним. Её сердце не выдержало разлуки и остановилось именно в тот день, когда Сергей ехал к ней из госпиталя. От долгожданной встречи брата с сестрой отделил всего час. Конечно, это стало большим ударом для бойца.
Сегодня он привыкает к мирной жизни, готовится к новым операциям по восстановлению рук и продолжает взахлёб читать книги. Ветеран боевых действий никогда не надевает военную форму, потому что считает себя человеком мирным, а участие в спецоперации называет выполненным долгом. Сергей рад, что остался жив. Ни о чём не жалеет. Поверни время вспять — вновь пошёл бы за свою страну, даже будучи женатым.
— Тогда ответственность на мне была бы двойной, — уверен он. — Защищать жену, детей и Родину — дело настоящего мужчины!
Ольга Гаманович (АП)
Фото автора