Сентябрь 1939-го. Гитлеру бросили Чехословакию, а потом сделали вид, что не заметили, как он нацелился на Польшу. Лондон, Париж и Вашингтон надеялись: пусть кровавое колесо катится на восток, давит большевиков. Но колесо покатилось не по плану.
1 сентября Германия напала на Польшу. 17 сентября Красная армия перешла польскую границу, заняв Западную Украину и Белоруссию. Польские части не воевали с нами — сложили оружие. К 2 октября интернировали 452 536 человек, из них 18 789 офицеров. И хотя СССР и Польша не находились в состоянии войны, около 130 тысяч поляков оказались в наших лагерях для военнопленных.
Как создавалась система
НКВД готовился заранее. 19 сентября 1939 года нарком Берия, не дожидаясь бюрократов из Совнаркома, приказом № 0308 создал Управление по делам военнопленных — штат 58 человек. К июню 1941-го в восьми лагерях сидели 27 435 поляков и 179 французов. Финская война почти не добавила контингента — тысячу финнов отправили домой после мира.
С началом Великой Отечественной лагеря опустели. Воевать пришлось на своей земле, а не на чужой. Но после победы под Сталинградом фильтрационная работа среди иностранных военнопленных выросла до невиданных масштабов. Главную роль здесь играло Управление особых отделов НКВД — ГУКР НКО «Смерш» СССР.
Через «Большое сито» проверок прошло 5 016 935 военнопленных. Контрразведчики выявили настоящую тайную армию сотрудников спецслужб противника и их агентов, ушедших в глубокое подполье. Десятки тысяч военных преступников получили справедливое наказание. И ещё — через пленных добывалась ценнейшая развединформация.
Война и поток пленных
22 июня 1941-го — 8 мая 1945-го советские войска пленили 4 млн 377,3 тыс. вражеских солдат и офицеров. После разгрома Квантунской армии добавилось ещё 639 635 японцев. Но не всех везли в лагеря: на завершающем этапе войны после первичной проверки 680 000 бывших гитлеровцев и почти 65 000 японцев репатриировали прямо из прифронтовой полосы. Более 183 000 отправили домой вообще без оформления документов.
Кроме того, на освобождённых территориях Восточной Европы интернировали 208 239 «способных носить оружие» и 61 573 фашистских функционера низового звена.
Для содержания пленных работали: 24 фронтовых приёмно-пересыльных лагеря, 72 дивизионных и армейских пересыльных пункта, более 500 стационарных лагерей, 214 спецгоспиталей, 421 рабочий батальон и сотни других объектов. Первичная фильтрация шла в 30–40 км от передовой, основная — в 150–200 км.
Главный мозг операции — полковник Карташов
С июня 1943 года и до конца войны 2-й отдел ГУКР возглавлял полковник Сергей Карташов. Его феноменальная память и невероятная работоспособность поражали даже старых контрразведчиков. Он знал наизусть материалы многих дел, помнил сотни имён, фамилий и кличек разоблачённых агентов врага.
Ежедневно он готовил десятки докладных и оперативных сводок в Генштаб и высшие инстанции. В период наступления советских войск неделями не покидал кабинета — анализировал информацию, вырабатывал рекомендации и обеспечивал их реализацию.
Главное внимание Карташов и его подчинённые сосредоточили на контрразведывательных задачах. В многомиллионной армии бывших гитлеровцев и японцев таились тысячи сотрудников абвера, «Цеппелина», СД и тайной полевой полиции (ГФП). У них за плечами был многолетний опыт нелегальной работы, десятки успешных операций. Им было что терять — в случае разоблачения их ждал военный трибунал и смертный приговор.
Оружие Смерша: агентура и профессионализм
Основным оружием стали профессионализм и агентура. Карташов создал эффективную систему поиска вражеских спецслужб среди пленных. В её основе — хорошо поставленная работа с негласным аппаратом.
Вот пример из докладной начальника Управления Смерш фронта генерала Вадиса в июле 1944-го (на имя Абакумова): только за месяц арестовали 12 агентов — 1 германской разведки, 5 румынской разведки, 5 румынской контрразведки, 1 венгерской разведки.
Особенно результативно работали агенты-опознаватели. Захваченные вражеские агенты и диверсанты хорошо знали в лицо своих хозяев из абвера и сослуживцев по разведшколам. После перевербовки их использовали для поиска. В последние месяцы войны при каждом лагере создали специальные группы таких опознавателей — до 10 человек. Только Управление Смерш Ленинградского фронта с их помощью выявило 54 вражеских агента.
Живые примеры
Сентябрь 1943 года, Южный фронт. Агент опознал в военнопленном лейтенанте Ритце офицера «Цеппелина». Тот отпирался, но оперативная разработка и документы сломили его. Ритц признался, подробно рассказал о структуре «Цеппелина», назвал фамилии руководителей, 17 кадровых сотрудников и 25 агентов с диверсантами, готовившихся к заброске в советский тыл.
7 августа 1944 года, правый берег Прута. В плен взяли группу румын, среди них — раненый майор без документов. Контрразведчики 3-го Украинского фронта быстро раскололи других пленных: те указали на двоих — Маринеску и Нацеску, сотрудников румынской разведки. При обыске — шифроблокноты и коды. Те сознались и выдали своего начальника — руководителя разведцентра «Н» 2-й секции Генштаба румынской армии Ботезату. Тем самым раненым майором. Он выжил, дал ценные показания о структуре разведки Румынии, раскрыл три резидентуры в Молдавии и Одесской области.
Сентябрь 1944-го, фронтовой лагерь № 22. Агентурно установили, что унтер-офицер Остермайер служил в абвергруппе-253, участвовал в диверсиях в СССР и Италии. На допросе рассказал о составе абвергруппы, назвал объекты диверсий, а главное — фамилии-клички агентов, заложивших 150 тайных складов со взрывчаткой в Северной Италии.
Были и провалы (куда без них)
Не всегда удавалось выявлять профи. Текучка кадров, отсутствие квалифицированной агентуры среди самих пленных, нехватка опыта — давали о себе знать. Некоторые управления фронтов вместо глубокой контрразведывательной работы слали в Москву докладные «О настроениях среди военнопленных» или «О высказываниях о действиях англо-американской авиации». А иногда пытались чужие лавры присвоить.
Показательный случай. Контрразведчики Центрального фронта допросили пленного водителя самоходки Рудольфа Майера. Тот рассказал о новом штурмовом орудии «Фердинанд», заводе-изготовителе и системе его охраны. Генерал Вадис рапортует Абакумову. Но проблема: ровно те же сведения Майер и другой пленный Франкенфельд уже сообщили армейскому командованию. Военные доложили первыми. Абакумов устроил Вадису жёсткий разнос.
Выдержка из указания Абакумова и Карташова (разослано во все фронтовые управления):
«Управление Смерш Центрального фронта в работе с военнопленными подменяет разведотдел штаба фронта и Политуправление, занимаясь сбором сведений войскового и пропагандистского характера, что не входит в задачи контрразведки. Не уделяется необходимого внимания контрразведывательной работе среди военнопленных. Прошу сообщать о методах агентурно-следственной работы, держать нас в курсе интересных разработок».
Но такие случаи не носили системного характера. В целом мастерство росло.
Итоги «Большого сита»
К началу 1944 года набралась уже серьёзная коллекция разоблачений. На основе полученных данных ГУКР подготовило и разослало на фронты сборник «Материалы об органах германской военной разведки, действующих на советско-германском фронте».
Всего за войну контрразведчики Смерша выявили среди военнопленных:
· свыше 2000 бывших сотрудников разведывательных и спецслужб фашистской Германии (включая начальников отделов абвера — генералов Ханзена, Пиккенброка, фон Лахузена, Бамлера, а также заместителя начальника «Цеппелина» Грауэра).
· около 900 — Японии.
Только Управление Смерш Забайкальского фронта с 9 августа по 18 сентября 1945 года выявило: 317 официальных сотрудников японской военной миссии (разведки) в Маньчжурии, 349 её агентов, 569 жандармов, 303 активных участника «Российского фашистского союза» и 10 перевербованных японцами красноармейских разведчиков. Среди главных фигур — глава японской военной миссии генерал-лейтенант Янагита и начальник разведотдела штаба Квантунской армии полковник Сабуро.
Развединформация и военные преступники
Параллельно с фильтрацией Смерш добывал ценнейшие разведданные. Только за май-июль 1943 года от Брянского, Центрального и Воронежского фронтов получено свыше 30 информаций разведывательного характера.
28 мая 1943 года перебежчик Шаафт (86-я пехотная дивизия) дал показания о подготовке гитлеровцев к применению химического оружия, называл заводы и склады с отравляющими веществами. Сначала подумали на провокацию абвера, но перекрёстный допрос другого пленного подтвердил — всё серьёзно.
5 июля 1943 года сбили немецкий самолёт-разведчик. Лётчики Шрамм и Гайль не успели уничтожить карту с пометками. В 4 утра после коротких запоров признались в аэроразведке и назвали численность и состав ударной группировки под Курском. В 4:30 генерал Вадис уже докладывал Абакумову по ВЧ.
Всего за годы войны контрразведчики Смерша передали военному командованию свыше 6000 разведывательных документов.
А ещё — тяжелейшая работа по выявлению военных преступников. Оперативникам и следователям приходилось вместе с палачами и их жертвами проходить все круги фашистского ада. Месяцами, годами добывали доказательства.
В годы войны и после неё органами Смерша выявлено свыше 80 тысяч военных преступников. По 37 тысячам собраны материалы, разоблачающие их преступную деятельность.
Именно эта работа позволила изобличить главных военных преступников на Нюрнбергском процессе и Дальневосточном трибунале. Показания фельдмаршала Паулюса, генералов Бушенгагена, фон Фалькенштейна и других — тоже наша заслуга.
Последние залпы войны отгремели. Маршалы и солдаты прошли по Красной площади. Но для военных контрразведчиков мирная жизнь не наступила. Они продолжали незримую войну с теми, кто совершал злодеяния и оставил глубоко законспирированную агентуру. До самой весны 1950 года, пока не закончилась репатриация военнопленных.
Вечная память павшим. Слава живым. СМЕРШ — щит и меч Родины.