Плоская кепка - вещь вообще не кавказская. Подобные шапки из шерсти носили в Англии ещё в 14 веке. К 19 веку плоская кепка стала повседневной вещью по всей Британии. Ирландские и английские эмигранты увезли её в Америку. Оттуда мода расползлась дальше и добралась до юга Италии.
На Сицилии кепка прижилась так крепко, что стала считаться местной. Её назвали "коппола" - от английского слова cap. Те самые кепки, что мелькают на головах сицилийских крестьян в "Крёстном отце", и есть копполы. Именно от них тянется ниточка прямо в Тбилиси.
Пожар
Тифлис 1845 года, когда наместник на Кавказе князь Воронцов задумал построить оперный театр. Деньги вложил купец первой гильдии Тамамшев, проект выполнил итальянский архитектор. Здание совмещало театр и караван-сарай с торговыми рядами.
На сцене пели приглашённые артисты из Италии, Петербурга, Москвы. Среди них - сицилийский тенор по фамилии Кокоцца. Итальянские арии были близки грузинскому слуху, и публика его полюбила.
В 1874 году, во время оперы "Норма", на первом этаже здания вспыхнул огонь. Централизованной службы тушения в городе тогда не было. Театр выгорел полностью. Следствие установило, что пожар устроил один из конкурентов Тамамшева. Новое здание оперы на том же месте построили только через 22 года.
Тенор остался без работы и без сцены. Ему нужно было на что-то жить, и он обратился к ремеслу своего отца. Открыл на Михайловском проспекте мастерскую по пошиву коппол - традиционных сицилийских кепок из твида.
Итальянский расчёт, грузинский результат
Задумка была прагматичной: Михайловский проспект был заселён в основном немцами, и тенор рассчитывал именно на них. Но сицилийские кепки неожиданно понравились местным.
Грузины привыкли ходить с покрытой головой - мужчина без головного убора на людях выглядел несолидно. Войлочные шляпы, папахи, фуражки уже были в обиходе, но коппола оказалась чем-то новым: лёгкая, аккуратная, с козырьком. Для южного климата - самое то.
Кокоцца сообразил, что рынок больше, чем он думал, и открыл вторую мастерскую в Кутаиси. Имеретины приняли новинку с таким энтузиазмом, что за несколько десятилетий коппола стала частью повседневной одежды по всей Западной Грузии.
В Кутаиси кепку долго называли "кокуца-куди" - то есть "шапка-Кокоцца", хотя со временем мало кто помнил, что за "кокуца" такая.
"Больше" значит "лучше"
Дальше произошло то, что, пожалуй, могло случиться только на Кавказе. Кепку начали увеличивать. Обычная коппола - вещь скромная, по размеру головы. Грузины же стали шить кепки всё шире. Плоский верх выступал за края головы на ладонь, потом больше. Козырёк стал массивнее, задник выше.
Причина - статус. Хорошая кепка стоила дорого, а большая - ещё дороже. Кепка из каракульчи, нежного меха ягнёнка, была по карману только состоятельным людям. И чем шире "блин" на голове, тем весомее выглядел хозяин.
Разница в размерах выдавала, откуда человек приехал:
- В Армении, особенно в Гюмри, носили кепки с маленьким кругом
- В Грузии верхний круг доходил до 80 см
- В Азербайджане - до 86-88, а то и до 90 см
По кепке опытный человек мог определить не только достаток владельца, но и его родину.
Народное прозвище "аэродром" родилось само собой - плоская верхушка действительно напоминала взлётную полосу. Слово прилипло намертво.
Расцвет
В 50-80-е аэродром стал обязательной вещью на всём Кавказе. Грузины, армяне, азербайджанцы - каждый уважающий себя мужчина носил такую кепку. На рынке, на свадьбе, на прогулке. Кепку нередко дарили на совершеннолетие. Получить в подарок аэродром означало: ты больше не мальчик.
На пике спроса, в начале 70-х, только на одном проспекте Агмашенебели в Тбилиси сидели больше 30 мастеров, и у каждого ещё были "надомники", которые шили заказы дома. Один мастер в хороший день выдавал до 18 кепок. И всё равно клиенты жаловались на очереди - спрос в разы обгонял предложение.
Кинематограф закрепил образ. После "Мимино" 1977 года аэродром превратился из просто кепки в символ. Кикабидзе в огромной кепке, с букетом гвоздик - этот кадр знала вся страна.
И в Москве, и в Ленинграде по аэродрому на голове можно было мгновенно опознать земляка с юга. Кепка работала как опознавательный знак.
Три стадии вымирания
Развал Союза прикончил аэродром в три приёма.
- Первым ударом стал дешёвый импорт. Бейсболки, вязаные шапки, банданы хлынули на рынок и стоили копейки. Недельная ручная работа не могла конкурировать с фабричным ширпотребом из Турции и Китая.
- Вторым - смена поколений. Молодёжь 90-х смотрела на Запад, а аэродром ассоциировался с "совковым" прошлым. Носить такую кепку для парня 20 лет означало выглядеть как дед на базаре.
- Третьим - гибель ремесла. Молодые портные не хотели годами учиться шить то, что некому носить. Мастера старели.
В Тбилиси осталось всего 3 мастера-кепочника, и только один из них владел специальными колодками для пошива именно аэродромов. Ему было 67 лет, и всю жизнь провёл за швейной машинкой. Мастерская пряталась за потемневшим витражом, без вывески.
Он жаловался: грузины теперь носят маленькие кепки и береты, а заказы приходят от русских, узбеков и иностранных туристов. Те покупали сразу по несколько штук, удивляясь ценам.
В самой же Грузии аэродром окончательно перешёл в разряд музейных вещей. Выйти в такой кепке на улицу Тбилиси сегодня - примерно как надеть будёновку в московском метро.