💼 Бизнес-план на миллион, или Почему дядя Моня решил продавать одесский воздух в банках
Дядя Моня сидел на лавочке у подъезда и с вдохновением человека, открывшего закон всемирного тяготения, смотрел на пустую стеклянную банку из-под майонеза.
— Изя, — сказал он, не отрывая взгляда от стекла, — шоб мне так было хорошо, как я сейчас понял, где лежат большие деньги!
Изя, проходивший мимо с пакетом кефира, остановился.
— Моня, если эти деньги лежат в вашей пенсии, то они лежат очень глубоко и под большим секретом.
— Фу, какие пенсии! — возмутился дядя Моня. — Я придумал стартап! Мы будем продавать одесский воздух в банках. Туристам! Они приедут, вдохнут, заплачут от ностальгии и отдадут нам по пятьдесят долларов за штуку!
Изя медленно открыл кефир, сделал глоток и посмотрел на друга с бесконечной жалостью.
— Моня, вы гений. Но у меня для вас есть две новости. Хорошая и плохая.
— Начинайте с хорошей, я сегодня добрый.
— Хорошая: воздух в Одессе действительно уникальный. Он состоит на 40% из морской соли, на 40% из запаха жареной барабульки и на 20% из чьих-то чужих проблем.
— А плохая?
— Плохая в том, что туристы, которые приезжают в Одессу, хотят вдохнуть этот воздух бесплатно. А те, кто хочет его купить, уже уехали отсюда навсегда и дышат альпийским. Вы хотите продавать ностальгию людям, у которых на нее аллергия?
Дядя Моня задумался, почесав затылок.
— Тогда мы сделаем скидку для своих!
— Моня, — вздохнул Изя, — свои этот воздух и так жуют каждый день, и то иногда просят добавить кислорода. Лучше отдайте эту банку жене. Скажите, что это новая диета: «Воздушные вареники». Может, она наконец перестанет пилить вас за то, что вы не починили дверцу шкафа.
🕯️ Романтический ужин при свечах, или Как Изя пытался сэкономить на свете, но спалил нервную систему
В тот вечер Изя решил, что их брак нуждается в перезагрузке. А поскольку тарифы на электричество росли быстрее, чем его амбиции, он выбрал самый экономный вариант романтики — ужин при свечах.
Когда Сара Моисеевна вернулась с работы, кухня была погружена в таинственный полумрак. На столе стояли две дешевые церковные свечи, которые горели так ярко, что казалось, сейчас появится батюшка и начнет венчать их с холодильником.
— Изя, — сказала Сара, включая свет (Изя тут же с шипением, как вампир, бросился его выключать), — что это за ритуал? Ты решил вызвать дух моего первого мужа, чтобы он научил тебя мыть посуду?
— Сара, не порти атмосферу! — возмутился Изя, поправляя салфетку. — Это романтический ужин! Свечи, тишина, мы вдвоем... Как в Париже!
Сара подошла к столу, принюхалась и скривилась.
— Изя, в Париже свечи пахнут лавандой или ванилью. А эти пахнут как твоя бывшая теща после бани и похоронного бюро одновременно. Ты где их взял?
— У дяди Гриши занял, — честно признался Изя. — Он сказал, что они освященные и приносят удачу в финансовых делах.
— Ну, удача уже пришла, — кивнула Сара, садясь за стол. — Потому что если ты сейчас же не включишь свет и не достанешь нормальный ужин, а не эти два куска колбасы, которые выглядят так, будто они уже сами по себе умерли, то единственное, что принесет тебе эта свеча, — это вызов пожарной охраны. И штраф за нарушение техники безопасности в собственной квартире.
Изя вздохнул, щелкнул выключателем и достал из холодильника вчерашний борщ.
— Знаешь, Сара, — философски заметил он, разливая суп, — иногда мне кажется, что наш брак держится не на любви, а на твоем умении вовремя включить свет.
— Не льсти себе, Изя, — отрезала Сара, беря ложку. — Он держится на том, что я знаю, где ты прячешь заначку. Ешь свой борщ, пока он не решил стать самостоятельной единицей.
🐈 Кот Борис Семенович и теория относительности, или Почему в Одессе даже животные знают, кто здесь главный
Все началось с того, что Изя принес домой кота. Не просто кота, а, как он выразился, «уникального представителя фауны с задатками компаньона и охотника».
Кот был большим, серым и смотрел на Изю с таким глубоким, экзистенциальным презрением, будто тот только что предложил ему оплатить коммунальные услуги за прошлый год.
— Знакомься, Сара, — гордо объявил Изя, ставя кота на пол. — Это Борис. Он будет ловить мышей и охранять наш сон.
Сара осмотрела кота с ног до хвоста.
— Изя, этот кот не будет ловить мышей. Он будет их мотивировать.
— Как это — мотивировать?
— Очень просто. Он сядет в углу, посмотрит на мышь таким взглядом, что она сама поймет: лучше эмигрировать в соседний подъезд, чем иметь с ним дело. Это не охотник, Изя, это психотерапевт с хвостом.
Как показала практика, Сара была права. Борис Семенович (как его тут же переименовала соседка Роза Марковна) не поймал ни одной мыши. Зато он идеально освоил искусство пассивной агрессии. Он садился на самое чистое белье перед стиркой, ложился на клавиатуру, когда Изя пытался работать, и мяукал ровно в 6 утра, требуя еды с интонацией голодающего поэта.
Однажды Роза Марковна зашла за солью, увидела кота и покачала головой.
— Бедное животное, — сказала она.
— Почему бедное? — обиделся Изя. — Он ест лучший корм, спит на подушке!
— Потому что он живет с вами, — вздохнула Роза Марковна. — У него хроническое разочарование в хозяине, осложненное отсутствием перспектив. Вы ему хоть рыбий жир даете?
— Даем!
— Мало даете. Ему нужно не рыбий жир, а новая семья. Или хотя бы возможность усыновить вас самому, чтобы перевоспитать.
В этот момент Борис Семенович медленно подошел к Изе, ткнулся носом в его колено, а затем демонстративно повернулся к нему спиной и начал вылизывать лапу.
— Видите? — сказала Сара, улыбаясь. — Он уже принял решение. Теперь он ждет, когда вы съедете, чтобы сдать эту квартиру в аренду. Таки да, у него есть деловая жилка.