"От приватного симптома к публичному действию"
Терапия социального действия - малоизвестная психотерапевтическая модель, которая использует активизм в качестве одного из средств помощи при ментальных расстройствах. В брошюре Либкома "Классовая борьба и ментальное здоровье" утверждается тот взгляд, что капитализм и классовое угнетение государством приводят к психологическому страданию. Это верно, а обратная сторона этого факта - в том, что сопротивление капиталу и злоупотреблениям власти может потенциально привести к укреплению ментального здоровья.
На этой предпосылке и основана терапия социального действия; что любой политический акт, который опирается на взаимную поддержку, солидарность и сознательность, в сущности терапевтичен для самого активиста. Для угнетаемых, политический и экономический гнёт - это не просто вопрос теорий и статистики, но и глубоко личное переживание. В русле с этим терапия социального действия - одновременно метод прямого действия и форма лечения; это способ борьбы с угнетением как на личном, так и на политическом уровнях.
В плане методов либертарианские и анархистские движения, а также движения освобождения пациентов пришли к схожим заключениям. Обе школы мысли отвергают "представительство", так называемый профессионализм, благотворительность и помощь "свыше" - в пользу прямой демократии и самоуправления. Действительно, один популярный слоган движения за права инвалидов в 1980-х звучал так: "Piss On Pity" [в переводе: нассать, простите, на жалость] - недвусмысленный средний палец "системе опеки" и переход к политизации нужд и требованию прав вместо благотворительности. Такой настрой, без сомнения, близок многим активистам.
Терапия социальным действием отражает это; одна из центральных особенностей этой модели - в переходе человека из позиции "пациента" профессиональных служб (т.е. пользователя терапии, идущей "сверху" с поддержкой от государства) к становлению активистом в рамках ведомой равными кампании, к борьбе снизу.
Эффекты терапии социальным действием могли бы быть мировыми по влиянию, не только для движения переживших психиатрию пациентов, но для всех, чей опыт несправедливости и дискриминации подтолкнул их к поиску психиатрических услуг так или иначе. Эта идея впервые была обрисована радикально-феминистской психологом по имени Сью Холланд, в её статье 1992 года "От Социального Злоупотребления к Социальному Действию"
Впрочем, работы Холланд так никогда и не обрели внимания мэйнстрима, и сегодня о терапии социального действия практические не слышно среди конвенциональных психологов. Нетрудно увидеть, почему власть имущие предпочитают, чтобы труды Холланд игнорировали; профессионалы склонны оберегать свои секреты, и модель, которая прямо передаёт контроль пользователям услуг, может просто лишить терапевтов работы.
Сама Холланд писала: "Хотя прочие психологи продвигают свои карьеры через работы о радикальной психологии, я нашла, что если ей действительно заниматься, то мало времени остаётся, чтобы успевать сдавать редакторам статьи в срок". По всей видимости, помогающие профессии не так уж любезны с диссидентами.
Начальным терапевтическим проектом Холланд была группа женщин из бедного района Лондона. Многие из этих женщин испытывали трудности с деньгами, жильём и уходом за детьми, а также подвергались расизму и сексизму, включая домашнее насилие. Все из них посещали традиционные психиатрические службы, и все принимали медикаменты для спектра психических болезней на момент, когда Холланд начала работать с ними.
Терапия социальным действием, как её практиковала сперва Холланд, состояла из четырёх стадий, которые мы обрисуем ниже. Все цитаты из текстов Холланд, если не указано иначе.
Стадия 1. "Пациент на препаратах"
"Женщины часто чувствовали себя настолько скверно, что не могли участвовать в своей повседневной жизни. Они приходили к врачу с жалобами на нервы и получали таблетки, чтобы успокоиться или поднять настроение. Затем мы видели себя как страдающих от "медицинского состояния" [...] мы считали себя "психиатрическими пациентами", ожидающими излечения".
Неолиберальная психиатрическая модель атомизирует пациентов с индивидуальными диагнозами и терапиями, и отрицает социальные и политические причины их страданий. Обоснование в том, что слабое ментальное здоровье происходит из индивидуальных дефектов, в сущности, что пациенты сами повинны в собственном угнетении - в процессе классовое сознательное гасится, а совершенно правомерный гнев уходит внутрь в качестве вины. "Пациент на препарат" - некто, застрявший в этой ловушке самообвинения.
Любой сорт стигмы или исключения приводит к чувствам вины и стыда, в особенности в капиталистических обществах, которые утверждают меритократию и глумятся над жертвами этой системы. Кто угодно, кому когда-либо приходилось пересчитывать деньги на счету до зарплаты, понимает, насколько безжалостно постыдной иногда бывает бедность, и насколько окружающие люди охотно готовы вас осуждать на основе предрассудков.
Когда Холланд говорит о "скверном самочувствии", она это имеет в виду. "Плохое настроение", переживание вины и осуждение себя за то, что с вами случилось - наносят невероятный вред ментальному здоровью человека. Но это политика в той же степени, что и психология; когда бессильные люди страдают от этих чувств, это глушит их потенциал к солидарности и делает их ещё более лёгкими мишенями для принуждения. Психиатрическая система, превращающая разгневанных рабочих в "пациентов на препаратах" - соучаствует в этом злоупотреблении властью.
Стадия 2. "Психотерапия личности"
"Разговоры с женщиной-терапевтом [...] раскрывали наши зарытые внутри чувства, вроде гнева и вины"
Цель индивидуальной терапии на стадии 2 - противодействовать самообвинению и отчаянию, переживаемым прежде, помочь клиентам увидеть далее личной ответственности и начать принимать себя в качестве "ущербленных" системой, нежели каким-то образом "ущербных" в её рамках. Холланд утверждает, что такая индивидуальная терапия фокусировалась на ряде вопросов, которые определялись в сотрудничестве с клиентом, и это важный пункт.
В моём собственном опыте консультирования я встречала терапевтов, которые говорили клиентам, что у них за проблемы. Клиентка могла сказать что-то вроде "Мне тоскливо, потому что я который месяц не могу оплатить полностью аренду, и мой муж ушёл от меня" - и терапевт решает, который из этих вопросов заслуживает обсуждения.
Это практически всегда предпосылка для злоупотребления властью, часто со "статистской" (провластной) повесткой - так как, если терапевт избегает разговоров о клиентской задолженности по арендной плате или её жилище, и взамен фокусируется на личностных/межличностных вопросах, то это успешно отвлекает внимание клиента прочь от социальных и политических вопросов, которые могут их затрагивать.
Естественно, что суждение терапевта подвержено влиянию его собственных, буржуазных ценностей; социальное и политическое игнорируются в пользу частного и персонального, и клиента далее ведут смотреть "внутрь", нежели снаружи, чтобы попытаться сделать свою жизнь лучше. Терапия Холланд отличается в этом, потому что клиенту позволено, нежели терапевту, решать, какие вопросы имеют значение, а какие нет.
Холланд также уточняет, что её женщины-клиентки должны работать с терапевтом-женщиной, и это важно. Конечная цель в этой модели - солидарность, и клиенты на всём спектре рабочего класса, меньшинств и других угнетаемых групп в идеале должны сотрудничать с терапевтом не просто из родственной группы, но и из собственного сообщества.
Женщины-клиентки не обучатся тому, как отстаивать себя перед патриархатом, если им придётся опираться на мужчину, который будет делать это для них. Лучшие терапевты используют личный опыт так же, как и формальную подготовку; в идеале, бывшие пациенты из рабочего класса должны изучить умения, чтобы поддерживать друг друга.
Клиенту следует позволить "исследовать смысл своих симптомов, которые часто маскируют горе, гнёт, ярость и утрату". В своём докладе Холланд отмечает, что "ближе к концу этой индивидуальной работы женщина часто выражает более явный социальный интерес к окружающему её миру".
Это неудивительно. Они перестают воспринимать мир как нечто, что просто есть как данность, и начинают размышлять, каким образом этот мир можно менять. Именно тут терапия социальным действием начинает разительно отличаться от остальных типов терапии; прекращение самообвинения - первый шаг не только к лучшему ментальному здоровью, но также и к прямому действию.
Стадия 3. "Беседы в группах".
"Теперь, свободные от наших личных призраков, мы можем собираться в группах и обнаруживать, что разделяем общую историю насилия, злоупотребления и эксплуатации [...] в качестве женщин; в качестве женщин из рабочего класса, в качестве чёрных женщин... Теперь мы видим, и вместе говорим о том, чего действительно хотим"
Холланд считает, что переход от индивидуального консультирования к разговорам в группах ведёт к опыту "сестринства" между женщинами. Встреча с другими в похожих обстоятельствах позволяет им осознать, что их симптомы (и те несчастья, что к ним привели) - не уникальные в каком-то абсолютном смысле, но в действительности связывают их друг с другом, как партнёрок по этому несчастью.
Они также понимали, что разделяют не только проблемы, но и сильные стороны - и, благодаря этой взаимной поддержке, женщины начинали признавать, что вместе они могут восстать и поменять свои обстоятельства, нежели заткнуться и принимать их бесконечно. При помощи взаимной поддержки развивается классовая сознательность.
Задачей такой группы является обеспечение обоюдных и терапевтических обсуждений. На этой стадии терапевт уже занимает "заднее сидение", и люди, участвующие в группе, не спеша принимаются консультировать друг друга, нежели полагаться на официальную помощь свыше; и весь этот проект движется от профессионального управления и представительства к самоорганизации и управлении самими участниками. Психиатрической власти бросают вызов, и взаимопомощь замещает формальное "лечение".
Стадия 4. "Принятие мер".
"Изменив свою роль из пациентов к личностям, от депрессии к самосознанию, мы теперь может использовать наш коллективный голос, чтобы требовать перемен".
На третьей фазе женщины осознали, что их проблемы оказались куда масштабнее, чем просто их личная история. На фазе 4 они осознают, что если будут сотрудничать сообща, то у них вполне может хватить сил, чтобы их побороть. Холланд пишет, что начало этой практике было положено, когда женщины сообщили её, что хотят отойти от государственной помощи и основать свою собственную локальную службу адвокации и консультирования, используя навыки, что они приобрели на группе.
Холланд указывает, что этих женщин изначально тормозили в осуществлении их мечты власть имущие из местной NHS, которые, предположительно, сочли перспективу иметь на районе слишком много счастливых женщин, занятых осмысленным трудом, чем-то вроде оскорбления. Но женщины дали отпор, незаконно оккупировав апартаменты, в которых практиковались, и потребовав признания их умений и права на работу. После затяжной борьбы они победили, и группа "Женское Действие за Ментальное Здоровье" (Woman’s Action for Mental Health) была создана.
Терапия социального действия работает независимо от государственной и психиатрической системы, основываясь на принципах взаимной поддержки и прямого действия; что делает её наилучшей отправной точкой для всех, кто интересуется освободительной альтернативой принудительной психиатрии.
Пользователи услуги могут делать это сами для себя, и группы активистов, с или без профессиональных союзников, могут использовать эту модель для достижения подлинной сепарации от устаревших систем препаратов и закрытых палат. В частности, для групп освобождения пациентов эта модель особенно значима; они могут перейти от кампаний за улучшение качества услуг и приступить к самостоятельному предоставлению необходимых услуг.
Но борьба за лучшее психическое здоровье не существует в вакууме. Как мы знаем, возможность отделять личное от политического - это роскошь; для большинства из нас они едины: системное угнетение влияет на ментальное здоровье, и, в свою очередь, ментальное здоровье влияет на способность давать отпор.
Властные лица и институты всегда извлекали выгоду из мнительности, безысходности и вины, ощущаемых безвластными. Для любого, кто когда-либо оказывался под притеснением, борьба за свободу - это столь же внутренняя, сколько и внешняя битва. Терапия социальным действием релевантна не только для движения пациентов и борьбы против карающей психиатрии, но и для любой борьбы за социальную справедливость.
В терапии социального действия солидарность и борьба становятся и целью, и средствами. Легко понять, почему никто особо не говорит об идеях Холланд; ведь в них заложен потенциал к изменению мира.