— Раечка, ты эту сковородку с антипригарным покрытием не три металлической губкой, она этого не любит, — спокойно сказала я, с легким интересом наблюдая, как жена племянника моего мужа методично уничтожает мой любимый «Тефаль».
— Ой, теть Оль, да что ей сделается! В деревне мы всё песочком чистим, и блестит как у кота миска! — радостно отозвалась двадцатичетырехлетняя Раиса. В моей кухне она уже на второй день пребывания чувствовала себя полноправной хозяйкой.
Родня мужа нагрянула из области «на пару дней, чисто город посмотреть». Но количество баулов в прихожей и решительный блеск в глазах Зинаиды Петровны, родной тётки моего Сергея, ясно давали понять: смотреть город они будут изнутри, глубоко и за наш счет.
Наглость гостей набирала обороты с пугающей скоростью. Уже на следующее утро Раиса по-хозяйски загрузила в мою стиральную машинку свои уличные кроссовки, щедро залив их моим дорогим японским гелем для стирки. Витёк тем временем, ничуть не смущаясь, стрельнул у Сергея «пятерку на мелкие расходы, пока работу не найду». А проходя мимо гостевой комнаты, я услышала, как Зинаида Петровна громко вещала по телефону кому-то в деревню:
— Да, у Серёжки с Олей живём! Ой, да они нас на руках носят, Оля своих не бросает, поможет Витеньке на ноги встать! Городские-то зажрались, им наши проблемы невдомек, а мы свое возьмем!
Вечером того же дня мы все собрались на кухне.
— Олечка, ты не серчай на молодёжь, они ж от чистого сердца помогают, — пропела Зинаида Петровна, монументально восседая за моим столом. Она выставила передо мной пузатую банку. — Я вот вам гостинчик привезла. Огурчики по-фински! Ты ж рецепт всё выпрашивала в прошлом году.
Огурцы у тётки и впрямь были мировой закуской. Секрет оказался до смешного прост, но гениален: огурцы режутся толстыми кружочками, маринад варится с семенами горчицы, солью, сахаром и уксусом, но главное — туда добавляется столовая ложка сухой куркумы. Огурцы варятся прямо в маринаде буквально пять минут, только чтобы цвет поменяли на оливковый, и сразу закатываются в банки. Хрустят так, что соседям слышно, а вкус получается пряный, кисло-сладкий.
— Спасибо, Зинаида Петровна. Рецепт запишу, — я кивнула, убирая банку. Я знала эту игру: сначала тебе дают банку огурцов, а потом просят ключи от квартиры.
В кухню ввалился двадцатисемилетний Витёк, сын Зинаиды. Он по-хозяйски открыл холодильник, откусил прямо от батона Докторской колбасы и повернулся к моему мужу, который тихо пил кофе в углу.
— В городе деньги прямо под ногами валяются, дядь Серёж! — вещал Витёк, пережевывая колбасу. — Я всё продумал. Буду в такси работать. Главное — тачку взять нормальную, не китайский ширпотреб, а корейца свежего. Класс «Комфорт плюс». Буду рубить по сто пятьдесят штук в месяц чистыми. Я уже и график придумал: три дня работаю, четыре отдыхаю. Чтобы не перетрудиться, спину беречь надо. Вон, сосед Васька в Москве так таксовал, приехал — дом сайдингом обшил.
— Витя, а ты в курсе, что агрегатор забирает комиссию? Плюс бензин, амортизация, мойки каждый день, налоги, — поинтересовалась я, опираясь на столешницу. — При графике «три через четыре» ты, дай бог, на новые тормозные колодки заработаешь.
— Ой, теть Оль, это вы, городские, каждую копейку считаете! — снисходительно скривился Витёк, вытирая руки о мои чистые шторы. — Там схемы хитрые есть, пацаны в интернете рассказывали. Надо просто знать, как крутиться.
— Ну зачем ты мальчику крылья подрезаешь? — укоризненно вздохнула Зинаида Петровна, перехватывая инициативу. Она подалась вперед, и её голос приобрел вкрадчивые, медовые нотки. — Серёженька, племяннику помочь надо. Машина-то миллиона два с половиной стоит. Нам в деревне такой кредит сроду не дадут. А вы тут люди уважаемые, укоренившиеся. У Ольги стаж пятнадцать лет, должность руководящая. Ей банк в два счёта одобрит! Олечка, ну что тебе этот кредит? У тебя зарплата белая, тебе не страшно. А Вите жизнь начинать надо!
Сергей поперхнулся кофе. Я медленно перевела взгляд на тётку. Ах, вот он, троянский конь, спрятанный в банке с финскими огурцами.
— Давайте проясним, — спокойно начала я. — Зинаида Петровна, если кредит на мне, платить буду я. Банку всё равно, кто кому обещал. Витя устанет, Раиса передумает, вы обидитесь и уедете, а деньги каждый месяц будут списывать с моей карты. Хороший у вас бизнес: руль Вите, долг мне.
— Да мы ж свои! Родня! — картинно всплеснула руками Зинаида, возводя очи к потолку. — Неужто Витенька родного дядьку с женой подведёт? Мы сами платить будем, копеечка в копеечку! Ты только бумажки оформи, дай старт молодому! А пожить они пока у вас могут, комната-то вторая пустует.
Я посмотрела на поцарапанный, убитый в хлам антипригарный слой моего дорогого «Тефаля». Затем на Сергея. Муж сидел красный, явно разрываясь между чувством родственного долга и пониманием надвигающейся катастрофы.
Я выдержала паузу.
— Хорошо, допустим, — ровным тоном произнесла я. — Но тогда условия будут такие. Машина оформляется на меня. Я — единственный собственник. Витя платит мне аренду. Просрочил платёж хотя бы на один день — машина стоит у моего подъезда, ключи лежат у меня в сумке, а дальше мы разбираемся уже не на кухне. И да, пока вы «встаете на ноги», жить вы будете не в моей гостевой комнате, а снимете квартиру. На свои деньги.
Тишина стала осязаемой. Лицо Зинаиды Петровны пошло красными пятнами, елейность слетела с неё, обнажив суровую деревенскую хватку.
— Как это — квартиру снимать? Как это — ключи у тебя?! — её голос сорвался на визг и зазвучал, как плохо смазанная дверная петля. — Мы же семья! Какая аренда?! Мы думали, вы родне поможете, а ты, змея городская, свои условия ставишь?! Да нам так вообще невыгодно! Кровопийца!
— То есть, кредит висит на мне, машина у Вити, платите вы «когда-нибудь потом, если получится», а живёте вы все в моей квартире и питаетесь за мой счет? — я удивленно изогнула бровь, не повышая голоса ни на децибел. — К сожалению, я не являюсь спонсором фонда помощи великовозрастным тунеядцам.
— Серёжа! — взревела тётка, поворачиваясь к мужу. — Ты слышишь, как твоя мегера с родной кровью разговаривает?! Ты мужик или кто?! Стукни кулаком по столу!
Сергей медленно встал. Он посмотрел на убитую сковородку, на наглого Витька, который дожевывал нашу колбасу, и на раскрасневшуюся тётку. Иллюзии спали окончательно.
— Тетя Зина, — голос мужа был тихим, но тяжелым, как чугунная гиря. — Я дурак, но не банкомат.
— Да она же нас на улицу гонит! — неверяще ахнула Зинаида Петровна.
— Из моего дома, — жестко отрезал Сергей. — И правильно делает. Я-то думал, вы и правда работать приехали. А вы приехали на чужом горбу в рай въехать. Полчаса на сборы. Билеты на электричку я вам сейчас сам куплю. В один конец.
Сборы прошли без лишнего шума. Величие и пафос будущих «владельцев бизнеса» испарились без следа. Чемоданы обратно собирались уже без того хозяйского, вальяжного вида, с каким они вносились в нашу прихожую. Витёк сутулился, Раиса испуганно жалась по углам. Зинаида Петровна гневно пыхтела, но молчала, поняв, что здесь ловить больше нечего.
Когда за ними закрылась дверь, в квартире словно стало легче дышать. Сергей подошел ко мне, обнял за плечи и виновато уткнулся носом в макушку.
— Прости. Я должен был сразу их раскусить.
— Ничего, — я усмехнулась, доставая из холодильника банку с финскими огурцами. — Зато рецепт у нас теперь есть. Будем хрустеть в тишине и без кредитов.