Мир российского кино всегда был полон не только творческих озарений, но и жестких закулисных драк. Однако конфликт между Никитой Михалковым и ныне покойным продюсером Марком Рудинштейном стоит особняком. Это была не просто творческая ревность или дележ денег. Это была война на уничтожение, в которой смешалось всё: происхождение, антисемитизм, религия и даже случайный парень с гитарой в ресторане.
Плевок в «Вечерней Москве»
Всё началось с публичной пощечины. Михалков, всегда славившийся афористичными и жесткими формулировками, на страницах «Вечерней Москвы» выдал фразу, которую Рудинштейн не мог простить до самой смерти. Комментируя попытки Марка создать престижный кинофестиваль, Михалков заявил:
«Рудинштейн всю жизнь хотел создать престижный фестиваль, но дворняге породистой собакой не стать никогда».
Удар был рассчитан точно: публично унизить человека, намекнув на его происхождение и статус «выскочки».
Однако палка оказалась о двух концах. История — дама нервная, и она любит злую иронию. Ровно в тот момент, когда Михалков с высоты своего «породистого» положения мерил других на дворовой аршин, журналисты нашли старую запись. На ней Михалков, ранее посетивший «Кинотавр» (детище Рудинштейна), выходит на сцену и произносит:
«Я был не прав, когда недооценивал фестиваль, — это действительно серьезная работа, хорошая академия кино».
Очевидно, «академия» перестала быть серьезной ровно в тот момент, когда ее создатель попытался шагнуть выше.
Ответ предка: «Лучше дворовой, стремящийся в дворяне»
Рудинштейн не был бы собой, если бы проглотил оскорбление. В передаче Дмитрия Диброва прозвучал ответ. Марк не стал оправдываться за свое происхождение, а перешел в наступление, ударив по святому — по роду Михалковых.
«Никита Сергеевич, ваш дедушка сам был дворовой. И за заслуги перед родиной получил дворянство, — парировал Рудинштейн. — Так вот, лучше, когда дворовой хочет стать дворянином, чем когда дворянин хуже собаки».
Титул, полученный за заслуги, и врожденное благородство — разные вещи. Этим ударом Рудинштейн показал: выросший в советской элите Михалков не имеет морального права тыкать других в «подворотню». Именно после этого диалога, по воспоминаниям современников, конфликт перешел в горячую фазу. Михалков, по данным источника, «сделал всё, чтобы задушить» начинание Рудинштейна в Санкт-Петербурге, когда тот попытался организовать новый кинофестиваль.
Книга автора Канала о Тарковском:
«Низкие истины» на фоне креста
Почему же Михалков так люто ненавидел Рудинштейна? В книге Евгения Додолева «Казус Рудинштейна» продюсер дает убийственную характеристику, проводя параллель между братьями Кончаловским и Михалковым.
«По природе своей эти люди циники, но Андрон Кончаловский хоть этого не скрывает, — цитирует Додолев Рудинштейна. — Написал "Низкие истины": дескать, "Смотрите, да, я такой!" А Никита прикрывается религией, ищет в ней себе оправдание, оставаясь при этом абсолютно циничным бизнесменом».
По версии продюсера, под красивой обложкой патриарха и защитника веры скрывается жесткий, а порой и жестокий управленец.
«Он совершенный разрушитель как администратор. Всё, к чему прикасается, просто рушится, потому что людей для него не существует — ни для него, ни для всей семьи»,
— утверждал Рудинштейн. В доказательство он приводит даже слова дочери мэтра (Анны Михалковой):
«Я своего отца люблю, но меня поражает, с какой жестокостью, как танк, он давит людей».
Еврейский вопрос и Сергей Пенкин
Нелюбовь к себе Рудинштейн объяснял просто и страшно — антисемитизмом. Михалков всегда бил себя в грудь, заявляя, что всё его окружение состоит из евреев. Но, как заметил дирижер Александр Лазарев, это классический маркер: «Если человек говорит, что у него все друзья евреи, знай: он антисемит».
Довольно странная история случилась у Никиты Михалкова с певцом Сергеем Пенкиным. В своей картине «Анна от 6 до 18» Михалков зачем-то уделил Пенкину довольно много времени, причем в уничижительном ключе. Когда Марк спросил режиссера, почему тот так внимателен к «какому-то певцу», Михалков обрубил разговор с высокомерной фразой: «Я священнику своему не исповедуюсь, а тебе тем более не собираюсь».
Михалков. Гитарный инцидент
Самым ярким портретом Михалкова-человека стал эпизод, не имеющий к фестивалям никакого отношения. Рудинштейн и Никита Сергеевич сидели в ресторане. Парень играл на гитаре. Михалков, будучи «в ударе» (источник указывает, что уже пьяный), отобрал инструмент, чтобы показать, как «надо брать аккорды». Юноша не смог повторить виртуозный прием.
Реакция мэтра была сродни бешенству: «Как ты смеешь обслуживать народ, не умея этого?» На что парень резонно заметил: «Никита Сергеевич, я здесь пять лет зарабатываю и никому еще не мешал. Что Вы ко мне пристали?»
Этот эпизод Рудинштейн приводит как квинтэссенцию характера Михалкова-администратора: желание учить, давить, унижать тех, кто слабее, и полное отсутствие эмпатии.
Бонус: История лифта
Примечательно, что с братом Михалкова, Андроном Кончаловским, у Рудинштейна сложились иные отношения. По крайней мере, в книге Додолева есть забавный эпизод.
Однажды на «Кинотавр» привезли фильм из Белоруссии с Юлией Высоцкой в роли третьего плана. Обычно таких актрис не приглашали официально на фестиваль кино. Но кто-то за Юлю попросил. Рудинштейн посмотрел на актрису и подумал: пусть приедет, симпатичная, может кто-то за ней приударит.
В Сочи Кончаловский вошел в плотнозабитый лифт, не имея возможности развернуться, оказался в упор перед актрисой, возвращавшейся с пляжа. Высоцкая хотела выйти на 6-м.
"Может, поедем на 11-й?" — спросил режиссер.
"Через три дня они уехали в Турцию, — пишет Додолев, со слов Рудинштейна. — В результате — "Едим дома"
Война Михалкова с Рудинштейном давно закончилась физически, но осталась в истории как яркий пример того, как амбиции, комплексы и происхождение могут разрушить любые профессиональные отношения в мире, где, казалось бы, правит искусство.
Все о Михалковых здесь: