Герман Титов совершил свой космический полёт 6 августа 1961-го. 25-летний советский лётчик во второй раз в истории человечества отправился в одиночку покорять космос. И хотя его слава несравнима с почестями, которые ждали на Земле его предшественника Гагарина, Титов стал негласным кумиром планеты. Первые представители государств жаждали встречи с ним, а знаменитости выстраивались в очередь за его автографом.
Проведя за пределами Земли чуть больше суток, Герман Степанович доказал, что жить в космосе можно. Но с возвращением сильно изменился. Какой стала цена суточного полета и что имел в виду Титов, сказав: "Космос — не только красота, но и тайна."
Навсегда второй
Герман Титов родился вырос на Алтае. С детства будущего космонавта увлекала техника, и еще в школе он решил стать лётчиком. После окончания в 1955-м Военной авиационной школы в Кустанае Титов продолжил блестяще учиться в Сталинградском военном авиационном училище. Отслужил в истребительном ленинградском авиаполку и последующие 10 лет входил в первый отряд космонавтов. Первый в мире космический полет, как известно, доверили Гагарину, а Титову отвели роль дублёра. В мае 1961 года Германа Степановича назначили командиром «Востока-2», и на момент запланированного второго полёта космонавту исполнилось всего 25 лет. Тренировки опирались на опыт Гагарина, а кабина корабля буквально стала вторым домом.
Тогда даже научные светила не знали, как человеческий организм поведёт себя в суточном полете, и врачи рекомендовали ограничить миссию тремя витками вокруг Земли. Полёты собак показали, что на втором-третьем круге животные делались вялыми и переставали реагировать на внешние раздражители. Но конструкторы ОКБ-1 во главе с Королевым настаивали, что космонавт обязан выдержать в космосе дольше. Требовалось понять, способен ли организм человека работать в космосе и как это скажется на его здоровье. Кроме того, после трех витков корабль приземлился бы в квадрат густонаселённой Европейской части СССР, что осложняло поиск космонавта и его эвакуацию. Ну и последняя задача – более длительное на фоне гагаринских 108 минут испытание систем корабля.
Что пошло не по плану
Для Титова полет стал в разы сложнее, чем у Гагарина. Герман Степанович впервые спал в космосе, питался из тюбиков и снимал Землю на камеру. Каждые полтора часа он наблюдал восходы и закаты, насчитав 17 таковых. Официальные отчеты его полета скупы на информацию и ограничены показателями высоты, скорости, давления. В тех документах отсутствовали эмоции, вызванные невесомостью. Позже выяснилось, что на десятом витке Титов потерял с ЦУПом связь, которая восстановилась только через 20 минут. Одним из докладов Титова было следующее: "Вижу объект, неопознанный." Короткий ответ с Земли: "Спи, Ястреб." Сегодня можно только гадать, что это было: спутник, его отражение или что-то, о чем приказано было молчать. Архивы все еще закрыты, но в узких кругах допускали, что космонавт увидел в космосе больше, чем должен был.
Сложным выдалось и приземление, когда капсула рухнула в 700 км от плановой точки, в саратовской степи, где пастухи приняли объект за метеорит. Титову удалось выбраться самостоятельно, но за улыбкой отчетливо виднелись бледность и синяки под глазами. Встречали Титова как героя: букет, орден Ленина, майорское звание. После полёта космонавт жаловался на тошноту и головокружение, что неудивительно для космической болезни. А в своей книге "Семнадцать космических зорь" написал: "Космос — не только красота, но и тайна."
О чем молчал Титов
Газеты изобиловали громкими заголовками, телевизор кричал о триумфе, скрывая полутона, о которых тогда принято было молчать. Первое — это неравная схватка с невесомостью. Закаленный долгими тренировками Титов почувствовал бессилие в коварных объятиях космической болезни. Большую часть полета его истязали тошнота, головокружительная карусель и зыбкая невесомость. Но омрачать героический образ покорившего небеса героя не допускалось. Осталось за занавесом и психологическое напряжение. 25 часов наедине с бездной в окружении мерцающих приборов вызвали приступы необъяснимой тревоги и леденящего страха. Такие признания непоколебимый в те годы стальной космонавт сделал намного позже.
Скрыли за триумфом и капризы техники. Аппаратура своенравничала и работала с перебоями, подвергая смертельной опасности жизнь Титова. Даже банальная трапеза больше походила на акробатический этюд. Все это сопровождалось рядом более мелких нештатных ситуаций, рассчитанных на мгновенную реакцию и железные нервы. Понятно, что любое упоминание о технических неурядицах бросило бы тень на советский космический успех. Несмотря на только раз прерванную связь с Землей, Титов оказался лицом к лицу с равнодушным и холодным космосом, испытав ни с чем не сравнимое одиночество. Ощущение оторванности и потерянности в бесконечности наложило неизгладимый отпечаток на всю последующую жизнь космонавта. Дерзкий, смелый и амбициозный до полета, он стал замкнутым и избегающим рамп.
Самым важным, по признанию Германа Степановича, стало преображение его души. Космос изменил Титова навсегда. Он разглядывал Землю со стороны, чувствуя ее хрупкость. После возвращения он посмотрел на жизнь совершенно другими глазами, стал замечать в отношениях людей новые грани и осознал всю трагедию политических игр.
Но в СССР обсуждать такие метаморфозы было не принято, и советский герой продолжал оставаться патриотом, готовым положить жизнь на благо страны. За блестящим фасадом первого суточного полета остался противоречивый опыт. Триумф и слава легли на физическую боль, психологическое испытание и философские размышления о вечном. После полета Титов жил без фанфар. Часто сидел на даче под Звёздным городком с радиоприёмником, ловил "Маяк" и молча вглядывался в небо. А жена вспоминала: "Гера говорил, что космос - не только наш."
История еще одного удивительного полета: Как в СССР попал в космос первый беспартийный – Феоклистов, расстрелянный в детстве немцами.