Первая Англиканская церковь в Петербурге появилась примерно лет через 20 после основания новой Российской столицы. Приход был относительно небольшим, но уже в царствование дочери Петра Великого Елизаветы Петровны ему потребовалось новое здание и для это цели в 1753-м был приобретен и специально перестроен трехэтажный дом князя Петра Борисовича Шереметьева. Естественно на Английской набережной. Надо сказать, что подданные британской короны в России развивали свои деловые предприятия довольно давно и весьма успешно. С годами этот бизнес конечно трансформировался выйдя далеко за рамки простых торговых операций. Создание промышленных предприятий и международные финансовые операции заметно сказывались на уровне доходов гостей с берегов туманного Альбиона, работавших на берегах Невы. Через 60 лет после освящения церкви на Английской набережной община могла позволить себе масштабную перестройку старого здания и пригласить для этого не абы кого, а знаменитого столичного классициста – Джакомо Кваренги… В соответствии с его проектом имевшийся участок между набережной и Галерной был застроен по периметру зданиями, образовавшими единый комплекс, фасад приобрел типичный «классический» вид с непременными колоннами и фронтоном по центру, церковный зал, соответственно, был украшен все теми же колоннами и пилястрами ионического ордера. Творение Кваренги просуществовало в неизменном виде еще немногим более 60 лет. К юбилею восшествия на престол английской королевы Виктории тут затеяли очередную перестройку…
В 1877-м проектом по изменению построенного Кваренги здания занялся архитектор Академии наук Федор Карлович Болтенгаген. Эти изменения, на самом деле, не носили глобального характера, но фасад и церковный зал преобразились заметно. И одно было непосредственным образом связанно с другим.
Дело в том, что специально для церковного зала был приобретен «набор» из 13-и трехметровых витражей известной британской фирмы «Heaton, Butler and Bayne» размещение которых потребовало значительного увеличения оконных проемов, выходивших на набережную.
Подобного масштабного витражного великолепия Петербург еще не видел.
Но этим дело не ограничилось. Зал украсили росписи с удивительным растительным орнаментом в духе «Искусства и ремесел» Уильяма Морриса уже намекавшим на скорое появление того, что назовут new english style, а еще чуть позднее модерном…
Живописный плафон был аккуратно наполнен религиозной символикой,
а общую композицию дополнил стильный орган фирмы «Brindley and Foster».
Интересно, что в этом антураже вполне органично смотрелась и появившаяся здесь ранее копия «Снятия с Креста» кисти Питера Пауля Рубенса, хотя стилистика картины и была совершенно другой.
В результате Болтенгаген создал в столице роскошный и действительно уникальный образец «викторианского интерьера». Впрочем, свой законченный вид этот интерьер приобрел уже после смерти Федора Карловича. В 1894-го в алтарной части зала появились «мозаичные картины» созданные в мастерской заведующего мозаичным отделением Академии художеств Павла Петровича Чистякова.
А завершением композиции зала стали еще два витража с изображениями Святого Георгия и Святой Елизаветы отличные от основного комплекса, но тоже изготовленные мастерами «Heaton, Butler and Bayne» (это был вклад Александра Феликса Кларка – главы торгового дома «Кларк и Ко», занимавшегося экспортом хлеба и льна).
Но самым поразительным во всем этом пожалуй остается тот факт, что несмотря на все драматические зигзаги нашей отечественной истории, очень многое из «викторианского интерьера», созданного к юбилею английской королевы полтора столетия назад, удалось сохранить до наших дней. Похоже на настоящее чудо и слава богу, что для таких чудес все еще есть место в нашей жизни…