Почему умный, красивый и богатый герой Пушкина все равно несчастен.
Когда в 1825 году вышла первая глава «Евгения Онегина», критики остались в целом недовольны. Роман был слишком легким, слишком ироничным, слишком непохожим на то, каким должно быть серьезное произведение. Спустя два века критиков никто не помнит – «Онегина» знают наизусть.
Три причины читать эту книгу
Первая: это зеркало, в котором отражается не только XIX век, но и мы
Онегин – человек с незаурядным умом, хорошим вкусом и абсолютной неспособностью применить ни то ни другое. Он устал от жизни раньше, чем успел ею воспользоваться. Если вы ни разу не узнавали в этом никого из знакомых – возможно, вы просто недостаточно внимательно смотрели по сторонам.
Вторая: это урок о том, что момент не ждет
Никаких злодеев, никаких роковых случайностей – только два человека, которые чувствовали не то, что нужно, в нужное время, и то, что нужно – когда время уже прошло. Пушкин написал роман о промахе мимо собственной жизни с такой точностью, что читать его немного больно.
Третья: это удовольствие от каждой строки
Набоков потратил пятнадцать лет на перевод «Онегина» на английский – и в итоге написал четыре тома комментариев. Если текст вызывает такое отчаяние у одного из величайших стилистов XX века, значит, в оригинале происходит что-то по-настоящему необыкновенное.
О чем эта книга
Если пересказывать сюжет буквально, звучит не очень захватывающе. Молодой петербургский дворянин, пресыщенный светской жизнью, приезжает в деревню. Там в него влюбляется умная девушка – но он ей отказывает. Убивает на дуэли друга – по небрежности и скуке. Встречает ту же девушку спустя годы – теперь уже светскую даму и чужую жену – и влюбляется. Теперь уже она отказывает ему. Конец.
Белинский написал об этом финале с нескрываемым восхищением: роман оканчивается ничем. И именно это «ничем» – главная художественная декларация Пушкина. Никакой развязки, никакого катарсиса, никакого урока, сформулированного в последней строфе. Жизнь редко предлагает удобные финалы – «Онегин» это без прикрас воспроизводит.
Но называть «Евгения Онегина» просто любовной историей – все равно что называть собор Василия Блаженного просто зданием для богослужений. Формально верно, по существу… мимо. Пушкин создал текст, который одновременно является романом о людях, энциклопедией русского дворянского быта, литературной полемикой с байронизмом и романтизмом, и – что особенно изощренно – романом о самом процессе написания романа. Автор постоянно присутствует в тексте: комментирует, отвлекается, спорит с читателем, обещает рассказать одно и рассказывает другое.
Особую роль играет онегинская строфа – четырнадцать строк с уникальной схемой рифмовки, изобретенной Пушкиным специально для этого текста. Каждая строфа устроена как миниатюрная пьеса: тезис, развитие, поворот, афористичная точка. Это позволяет роману двигаться вперед при почти неподвижном сюжете – и делает его перевод задачей, которая, как мы уже знаем, приводит к написанию четырех томов комментариев.
История создания
Работу над романом Пушкин начал 9 мая 1823 года в Кишиневе, куда был сослан за вольнодумные стихи. Закончил – в октябре 1831-го в Царском селе. Восемь с половиной лет, несколько городов, две смены политического климата и одна неудавшаяся женитьба. Сам Пушкин называл этот труд «подвигом» – а он знал цену слову.
Роман выходил поглавно, с 1825 по 1832 год – примерно как современный сериал, только без гарантии следующего сезона. Читатели годами не знали, чем кончится история. Критики, не дождавшись финала, уже вынесли приговор. Некоторые, впрочем, не изменили его и после.
Первоначально Пушкин планировал девять, а возможно, и двенадцать глав. До читателя дошло восемь. Что случилось с остальными – частично известно: так называемая «десятая глава», содержавшая острые строфы о декабристах и военных поселениях, была сожжена самим автором из холодного расчета: Пушкин умел просчитывать риски.
Существенная деталь: никакого плана у Пушкина поначалу не было. Герои и сюжет менялись по ходу работы – в том числе под влиянием читательских откликов. Татьяна стала замужней дамой отчасти потому, что некая светская знакомая Пушкина попросила «устроить ее участь получше». Просьба была услышана – хотя счастливой жизнь Татьяны от этого не стала.
Литературные источники романа многочисленны и разнородны: сатирическая поэма Байрона «Дон Жуан» с ее иронической интонацией и вольными отступлениями, «Тристрам Шенди» Стерна с его любовью к разрушению сюжетной логики, французский психологический роман – «Адольф» Констана и «Рене» Шатобриана. Пушкин со всеми ними полемизировал – вежливо, но непреклонно.
Как книга отражала контекст времени
Роман создавался в эпоху, когда образованное дворянство переживало острое противоречие: достаточно умны, чтобы видеть несовершенство устройства мира – и совершенно не оснащены для того, чтобы его изменить. Декабристское движение было одним ответом на этот кризис. Онегин – другим: он не вышел на Сенатскую площадь. Он вообще никуда не вышел.
Тип «лишнего человека», впервые явленный именно здесь, оказался настолько точным диагнозом, что русская литература воспроизводила его еще сто лет подряд. Печорин, Рудин, Обломов – все это Онегин в разных биографических обстоятельствах. «Онегин, подобно лермонтовскому Печорину, есть "герой нашего времени", и наоборот» – эту формулу можно продолжать бесконечно.
Политический пласт романа намеренно скрыт – и именно поэтому интересен. Уничтоженные строфы, «пропущенные» нумерации (Пушкин иногда ставил звездочки вместо строф, давая понять: здесь кое-что было), фрагменты «Путешествия Онегина» с видами военных поселений – все это складывается в образ текста, который знает больше, чем говорит.
Наконец, «Онегин» решал задачу, которую сам Пушкин, кажется, не формулировал явно, но выполнял последовательно: создание единого литературного языка. Синтезируя высокий и разговорный стили, книжную речь и живую интонацию, он создавал инструмент, которым русская литература пользуется до сих пор.
Кому читать – а кому, возможно, подождать
Читайте, если:
- вам интересна русская литература всерьез – не как культурный долг, а как живое удовольствие. Без «Онегина» Лермонтов, Тургенев и Толстой читаются как блестящие тексты, лишенные контекста. С ним – как разговор, в котором вы понимаете все отсылки.
- вам нравится, когда автор умнее вас и при этом не дает вам это почувствовать. Пушкин – один из немногих писателей, у которых это получается.
- Читайте с комментариями Лотмана. Это отдельное произведение – настолько детальное и увлекательное, что некоторые читают его вместо романа. Не надо так делать, но соблазн понятен.
Подождите, если:
- вы сейчас ищете захватывающий сюжет. Его здесь нет – намеренно и принципиально. Если вам нужна история с событиями, лучше начните с «Капитанской дочки» и вернитесь к «Онегину» позже, когда будете готовы ценить роман, в котором главное происходит между строк.
- И еще одно честное предупреждение: без академического комментария значительная часть смыслов остается закрытой. Пушкин писал для читателя, который узнает цитаты, понимает полемику и слышит иронию в каждом обороте. Современный читатель – не всегда такой. Но стать им – дело нескольких часов с правильной книгой на полке рядом.
Для меня «Онегин» – это прежде всего книга о промахе мимо собственной жизни. А вы что в ней слышите? Очень интересно узнать.
Титры
Материал подготовлен Вероникой Никифоровой – искусствоведом, лектором, основательницей проекта «(Не)критично». Я веду блог, где можно прочитать и узнать новое про искусство, моду, культуру и все, что между ними.
Еще почитать:
• Бесплатный сыр в культурном слое: что делать, если вы раскопали историю
• 4 истории о том, как русское искусство судилось, подделывалось и защищало себя
• Картина в пути: как шедевры ездят по России (лучше, чем мы)
• Мимесис: как искусство больше 2000 лет пыталось «списать» у реальности
• Битва в красном углу: интриги вокруг выставки «0,10»
• Стоимость шедевра: путеводитель по миру оценки культурных ценностей