Есть актрисы, которые играют роли. А есть те, у кого роль и жизнь перепутались так, что уже не разобрать, где заканчивается одно и начинается другое.
Елена Сафонова — из вторых.
Её героиня в «Зимней вишне» любила не того, ждала напрасно, тянула всё сама. Зрители плакали и узнавали себя. Никто не знал, что у актрисы за кадром творилось кое-что похожее — только без музыки и монтажа.
Ей сейчас под семьдесят. За спиной — два мужа, два сына, две страны. И тишина московской квартиры, в которой она живёт одна.
Замуж назло здравому смыслу
Середина семидесятых. Молодая актриса, двадцать лет, первые съёмки, первый серьёзный мужчина рядом. Виталий Юшков — фактурный, заметный, из той породы людей, от которых трудно отвести взгляд.
Свадьбу назначили. Родня жениха съехалась, накрыли столы.
И вот тут, по словам самой Сафоновой, что-то внутри щёлкнуло. Не то. Не он. Не сейчас. Но все смотрят, все ждут — и она не нашла в себе голоса сказать главное слово.
Расписались.
Шесть лет они жили в Ленинграде. Он мечтал о доме в привычном смысле — чтобы жена рядом, чтобы дети, чтобы никуда не торопиться. Она торопилась всегда. Роли, пробы, поезда, самолёты. Её имя становилось известным — его постепенно забывали. Сначала реже звали в кино, потом перестали совсем. В театре доставались проходные эпизоды.
Мужчина, который видел себя артистом, превратился в мужа успешной женщины. Это не каждый переживёт достойно. Юшков не пережил.
Развод оформили в 1982-м.
Израиль его не принял
Дальше у него была ещё одна семья, ещё одна попытка начать иначе. После того как Советский Союз перестал существовать вместе с его театрами и студиями, Юшков решил уехать. Израиль казался выходом.
Язык учить не получилось. В местные театры путь был закрыт. Пришлось идти работать руками — на производство, на склад. Человек, который всю сознательную жизнь выходил на сцену, вдруг оказался никем в чужой стране.
Пил он начал раньше, но там это стало по-настоящему серьёзным. Дело дошло до полиции, до суда, до запрета приближаться к собственному дому. Несколько месяцев за решёткой. Потом улица.
В позапрошлом году журналисты разыскали его — нашли в социальном приюте. Пособие, которое он получал, целиком уходило на спиртное. Дети от второго брака отказались от общения. Про Сафонову — ни разговора, ни звонка. Когда кто-то предложил к ней обратиться, он отрезал: нет.
Ему сейчас 74. Живёт в государственном пансионате. Говорят, пить прекратил.
Тот, кого она увидела в Париже
Пока всё это происходило, Сафонова строила совсем другую жизнь — европейскую.
Французский фильм, главная роль, престижная кинопремия, фестиваль в Каннах. Русская актриса в начале девяностых на таком уровне — явление редкое.
Самюэль Лабарт к тому времени был уже состоявшимся человеком: служил в одном из самых знаменитых театров Франции, много снимался. Но когда ещё до знакомства увидел Сафонову в кино, по его словам, что-то перевернулось. При личной встрече всё решилось быстро.
Она с сыном переехала в Париж. В 1993-м родился Александр.
Несколько лет всё шло нормально. Потом начало проявляться то, что в парах с двумя самолюбивыми людьми рано или поздно выходит наружу. Режиссёры тянулись к ней — она была для них экзотикой, загадкой, материалом. Лабарт рядом оставался просто мужем. Для человека с амбициями это тяжело.
Напряжение накапливалось. В какой-то момент он поставил её перед выбором.
Она выбрала не его.
Четыре года — и суд забрал сына
1997 год, развод, и сразу — судебный процесс за ребёнка.
Александру не было и пяти. Французский суд принял сторону отца: гражданин страны, рождённый на её территории, остаётся там. Мать без согласия второго родителя увезти его не может.
Решение было законным. И совершенно невыносимым.
Несколько лет они почти не виделись. Редкие звонки, которые больше напоминали формальность. Лабарт не прилагал усилий, чтобы сохранить контакт между ребёнком и матерью.
Сегодня Александру за тридцать. Он артист — как оба родителя. Выходит на сцену, снимается, иногда работает в одних проектах с отцом. Обзавёлся семьёй. С матерью, по её словам, общаются — приезжают друг к другу. До этого момента дорога была долгой.
Где все они сейчас
Старший сын Иван — от другого человека, не от Юшкова и не от Лабарта — работает на крупнейшей российской киностудии. Ему 35, живёт закрыто, медийности избегает. С матерью поддерживает отношения, но без лишней близости.
Два брата — Иван и Александр — выросли в разных государствах, с разными языками и разными судьбами. Друг другу они, по сути, чужие. Елена говорит, что это её настоящая рана — не разводы, не суды, а вот это.
Лабарт продолжает работать. Ему шестьдесят с небольшим, выглядит хорошо, востребован. Живёт так, будто всё сложилось правильно.
Сафонова — в Москве, одна. Последний раз широко говорили о её новой работе в 2023 году. Те, кто её видит, говорят: не изменилась. Не внешностью — чем-то внутри.
За сорок лет двое мужчин прошли путь от одной точки — от любви к этой женщине — к совершенно разным финалам. Один потерял всё, что имел, и обрёл покой только в казённых стенах. Другой сохранил себя — может, именно потому, что вовремя отпустил.
Она сама — посередине. Со своими детьми, со своей тишиной, со своей профессией.
Такое не придумаешь.