оглавление канала, часть 1-я
Я притормозила. Не знаю, что меня заставило остановиться. То ли голос, каким это было сказано, то ли желание узнать побольше, а скорее — раздражение своим поведением. Постояла несколько мгновений в раздумье. Да уж… Веду себя словно истеричная девица. Забирайте, мол, свои игрушки и не лезьте в мою песочницу! Вот же, блин!
Развернулась и вошла обратно в комнату, прикрыв за собой тихонечко дверь. Глянула виновато на Прасковью. Пробурчала, точно оправдываясь:
— Ладно… Я — вздорная девица. — Потом усмехнулась и продолжила уже другим тоном: — Но и ты, бабушка Прасковья, тоже повела себя, мягко говоря, не совсем правильно. Пора бы уже определиться. А то играем в «верю — не верю», а отступники в это время похихикивают да ловушки всякие сооружают, пользуясь моей неопытностью.
Прасковья, до этого напряжённая словно струна, вдруг с каким-то облегчением выдохнула и села тяжело на лавку, словно ноги отказывались её держать. Проговорила просто:
— Права ты… Во всём права. Оправдываться не буду, сама всё поймёшь со временем. А коли не поймёшь — так тому и быть. — Поправила платок на голове привычным, каким-то механическим жестом и продолжила, не глядя на меня: — Славик — не единственный. Мы не знаем, сколько таких «Славиков» в наших краях оставили отступники. И обнаружить, кто есть кто, мы, увы, не можем. Потому и таимся так. Довериться я могу только немногим, только тем, кто проверен временем и кровью Рода…
Я кивнула головой.
— Среди них Венька, потому что внук, Ставр, потому что, как ты сама сказала, он — хранитель озера, думаю, ещё Зинаида из пекарни и твой сын — Ефим, так?
Прасковья посмотрела на меня пристально и вместо ответа просто кивнула головой. Я постояла, ожидая, что она ещё мне что-то скажет, но она молчала. Я, тяжело вздохнув, проговорила:
— Ладно… Я всё поняла. Пойду я… — И добавила, увидев в её глазах не то испуг, не то настороженность: — Я буду осторожна.
Я уже была на крыльце, когда она догнала меня, выскочив в одних носках. Проговорила с необычной для неё теплотой:
— В твоих снах — разгадки твоей силы, девонька. Но будь осторожна. Твои видения могут увести тебя туда, откуда ты уже не сможешь вернуться. — Я кивнула головой. А Прасковья добавила: — Твою машину Ефим перегнал на просеку. Тут недалеко…
Я опять кивнула, махнула рукой и с места перешла на бег. Знахарка была права: на дворе был точно не май месяц.
Уазик, действительно, оказался на просеке, как и сказала Прасковья. Если честно, то я даже не успела замёрзнуть. Двигалась я достаточно быстро, чтобы не ощущать холода. А ещё, природа сжалилась надо мной, и в лесу не дул сквозной, выматывающий всё нутро, ветер. Я завела двигатель, дала ему немного прогреться и поехала в деревню. Меня не особо тревожило то, что я не ночевала в бригаде и это несоответствие вызовет у кого-нибудь ненужные вопросы. Если уж за дело взялась Прасковья, то там всё будет выполнено чётко, без сучка и задоринки. Как? Это не имело значения.
Как ни странно, но настроение у меня было прекрасное. С чего бы это? А кто его знает. Я ехала по неровной, грязной дороге и даже начала что-то напевать себе под нос. В голове не было никаких мыслей ни о каких загадках. Наверное, я от них просто устала, и мой умница-мозг дал команду «отдохни».
Сначала нужно было заехать домой и переодеться во всё сухое, а потом двигать на работу. Тайны тайнами, но я жила здесь и сейчас. А сейчас лесничество требовало хозяйского пригляда.
Дома у калитки меня встретил Аргус слабым повизгиванием и вялым вилянием хвоста. Мне бы насторожиться от такой пёсьей «радости», но мозг был отключён. То, что дверь оказалась не заперта, было нормально, но вот то, что в доме царила гробовая тишина – уже настораживало. Разуваясь у порога, я проорала на весь дом:
- Зойка!!! Это я! Ты дрыхнешь ещё что ли?!
Ни звука. Даже Агронома нигде не было видно. Я ещё не успела испугаться, но внутри уже что-то сжалось. Быстро прошла к комнате сестры и распахнула дверь. Пусто. Кровать аккуратно заправлена, и как-то чувствовалось, что здесь никто не ночевал. Зойкина машина, по-прежнему, стояла у ворот, так что, уехать в район сестра не могла. Да и незачем. Запас еды у нас был, как на время небольшой локальной войны. Ушла в пекарню? В магазин? На кой ляд? В нашем магазине ничего кроме спичек и соли почти не было. А и того, и другого у нас были солидные запасы. И вот тут меня скрутило по-настоящему.
Быстро скинув с себя всё ещё влажную одежду, я переоделась во всё сухое, при этом по скорости побив все рекорды бывалого солдата при подъёме. Спрятала в сундук скрученный в трубочку лист из сундука прадеда, схватила зачем-то карабин, нашла старую куртку и рванула на улицу. Подклеть была заперта на замок, в бане пусто. Тогда я понеслась в кузницу. Там тоже не было заметно ничьего присутствия. И тут во дворе яростно залаял Аргус. По злобному лаю я поняла, что, скорее всего, пришёл кто-то чужой, совсем чужой. Сразу подумала про Максима.
Собственно, в самом его приходе не было ничего необычного. Я уже давно должна была быть на рабочем месте, так что, появление мастера не вызывало бы никаких вопросов. Но в голове слабо прошуршало: «Вот оно…». Правда, что именно, я пока не понимала.
Бегом кинулась к калитке, на ходу пытаясь успокоить собаку. Впрочем, без особой настойчивости. За калиткой и вправду маячила голова Максима в этой его дурацкой шапочке цвета хаки. Стараясь перекричать злобное рычание пса, он громко с досадой спросил:
- Васька, где тебя носит?! Зойка дома?
Сам по себе обращение «Васька» подчинённого к начальству был необычным. Но мне на это сейчас было наплевать. Наконец, заставив собаку замолчать, я спросила, чувствуя, как у меня в груди сворачивается холодный комок:
- Что случилось?! Зачем тебе Зойка?
Аргус маячил рядом и ловил злым взглядом любое движение Максима, готовый опять сорваться на громкое гавканье, если не на что-нибудь похуже. Максим не отвечал, косясь на собаку с испуганной настороженностью. Я просочилась в калитку и заперла ее. Собака заскулила, тычась мордой в забор. Но мне было некогда успокаивать пса. Обратилась опять к парню, не скрывая своего раздражения:
- Так что случилось? Небо пало? Пилорама сломалась, контора сгорела?
Он захлопал на меня с недоумением ресницами. Спросил глупо:
- Почему ты так решила?
Так, кажется, не мне одной сейчас было не до юмора, пускай и такого чёрного. Я подошла к машине, закинула карабин внутрь и, захлопнув дверцу, повторила немного зло в третий раз свой вопрос:
- Что случилось? Максим, говори быстрее. Мне некогда…
Он изобразил на лице беспокойство и произнёс только одно слово:
- Зойка…
Я замерла, как будто меня пришпилили к месту. Подалась к нему с ощутимым желанием схватить его за грудки и, свистящим шёпотом, спросила:
- Что «Зойка»? Ты знаешь, где она?
Он шарахнулся от меня, будто и впрямь опасался, что я его сейчас начну трясти за грудки. Замотал отрицательно головой.
- Не знаю… В том-то и дело…
Я рявкнула так, что за забором опять раскатисто завуфкал Аргус.
- Ты можешь говорить яснее, чёрт бы тебя побрал! Что Зойка?! Что ты о ней знаешь?! Где она?!
Максим выдохнул, скусил физиономию, изображая из себя обиженного, и, наконец начал говорить:
- Она вчера уже где-то за полночь, ко мне прибежала. Вся взбудораженная. Говорит, Славка у неё пропал. Вечером ушёл из дома, сказал, перед сном, мол, пройдусь. И не вернулся. Вот она и бегала по всей деревне его искала. – Он выдохнул, замолчав и глядя на меня чересчур пристально.
Не выдержав этой его паузы, я опять зашипела:
- Ну… И дальше что? Почему ты утром вдруг кинулся её искать?
Он пожал плечами.
- Ну… Хотел узнать, нашёлся ли Славка. Мы ведь, всё-таки, не чужие. – И он растянул губы в дурацкой, почти издевательской усмешке. Я хмуро глянула на него, и он тут же убрал эту свою ухмылочку, и заговорил немного неуверенно. – Аким Гаврилович сказал, что, вроде как, видел её ночью. Как она к лесу шла…
Я немного ошалело переспросила:
- К лесу? Зойка??
Зойка, которую ещё с детства в лес за грибами или ягодами не заманишь, потому что там «пауки и всякие секорашки»? Зойка, которая могла запросто заблудиться даже в городском парке, если там не горели фонари? И она пошла ночью в лес?! Это что-то было из ряда вон! Но в голове вдруг что-то щелкнуло, и я словно бы выпала из реальности обычного мира туда, где царили рыкари и озеро памяти. Мозг заработал, выходя из режима «отдых».