В хрущёвке города N, на первом этаже, жили два закадычных друга. Павел и Семён. Павел работал на колбасном складе. А Семён – бывший ученый химик, которого уволили за постоянные прогулы, а точнее – за запойные. Каждый вечер пятницы они собирались на кухне у Семёна.
Однажды они сидели за столом, заставленным початой бутылкой водки, солёными огурцами, помидорами и селёдкой. Павел вздыхал, Семён философствовал. И как-то раз, когда градус в крови перевалил за вторую сотню, разговор зашёл о главном: о жизни.
«Вот скажи мне, Семён, – Павел налил себе ещё полстакана, не дожидаясь тоста. – Зачем мы живём? Работаем, пьём, помираем. А хочется – вечно жить. Чтобы и выпить, и бабы были, и чтобы завтра не болела голова. Только где ж такое взять?»
Семён хитро прищурился, посмотрел на мутную жидкость в своём стакане и ухмыльнулся.
«А что, Паша, – сказал Семён, понизив голос до шёпота, хотя в квартире никого не было, кроме них и старого кота Василия. – А если я тебе скажу, что такое есть? Не портвейн, не самогон, а самый настоящий эликсир вечной жизни. Эликсир, который может тебя сделать бессмертным, если правильно рассчитать дозу. Только я его ещё не доделал. Боюсь, побочки будут страшные».
Павел поперхнулся огурцом и вытаращил глаза: «Ты чего, перебрал уже? Какое бессмертие? Ты вчера у подъезда в крапиву упал, я тебя вытаскивал».
Семён обиженно отодвинул стакан и полез в нижний ящик стола, где у него хранились какие-то склянки, реактивы и старая газовая горелка. Он достал пузырёк из-под валерьянки, но внутри плескалась не коричневая жидкость, а прозрачная, с лёгким зеленоватым отливом, как у прокисшего компота.
«Вот, – сказал Семён торжественно, и рука его перестала трястись. – Три года я корпел и наконец вывел формулу. На мышах проверил – мыши живут в два раза дольше, только у них лапы выросли на спинах. Так что на человека проверять пока рано».
Павел смотрел на пузырёк, и в его глазах загорелся азарт. «А дай попробовать хоть капельку? Ну, самую малость.
Семён испуганно схватил пузырёк и спрятал его за пазуху: «Ты что, сдурел? Я же сказал – не проверено. А вдруг у тебя хвост вырастет или глаза вылезут?
Павел надулся, как ребёнок, которому не купили мороженое. Он сделал вид, что обиделся, отвернулся к окну и стал рассматривать, как соседский пёс грызёт кость. Семён расслабился, выпил свой стакан водки и пошёл на кухню за добавкой, оставив пузырёк с эликсиром на столе. Павел не стал долго думать. Он быстро открутил крышку, понюхал – пахло спиртом, грибами и чем-то сладковатым, как детское мыло. И одним махом сделал глоток. Потом аккуратно завернул крышку, поставил на место и сделал честное лицо.
Семён вернулся с банкой солёных помидоров, сел на стул и продолжил пить.
В этот момент входная дверь открылась ключом, и на пороге появилась Галя – жена Семёна. Она была в своём любимом халате с павлинами, с бигуди на голове, и несла из магазина хлеб и две бутылки дешёвого шампанского, потому что у неё сегодня была удачная примерка в ДК. Она работала там костюмером и мечтала о Голливуде.
Галя глянула на стол, на помятые лица мужа и соседа и завела свою обычную пластинку: «Что ж вы, черти, опять пьёте? Семён, ты обещал раковину починить! А ты, Павел, иди свой склад сторожи!» Семён виновато опустил голову, а Павел попытался спрятать пузырёк в карман, но Галя уже всё заметила.
«Это что ещё за настойка? – Галя выхватила пузырёк из-под носа у Семёна. – Опять самогонка твоя алхимическая? Она отхлебнула большой глоток, поморщилась, как от лимона, и сказала: «Фу, гадость. На вкус как моча с грибами. Семён, ты бы уже бросил свои опыты, лучше бы кран починил».
И, недолго думая, она отнесла пузырёк соседу снизу, Антону, который как раз проходил мимо площадки, шатаясь и икая. «Антоша, на, выпей, а то выливать жалко, а пить противно», – крикнула Галя в лестничный пролёт.
Антон был алкоголик конченый. Он мог пить всё, что угодно. Он схватил пузырёк и побрёл к себе в квартиру на первом этаже. Там его ждала жена Лена, которая вечно плакала и жаловалась соседкам, что Антон пропьёт последние штаны. Увидев мужа с пузырём в руке, Лена зарыдала: «Ты хоть бы мне оставил, я целый день на ногах, у меня голова болит!» Антон протянул ей пузырёк, Лена выпила все что осталось со стенок, сплюнула и сказала: «Это же отрава, Антон, ты что творишь?» Она выбросила пузырёк в мусорное ведро.
Ночь прошла, как обычно. Павел ушёл к себе, Семён уснул на диване, Галя досматривала сериал про бразильских красавиц. Антон допил пол-литра одеколона и отрубился в прихожей, а Лена накрыла его одеялом и пошла стирать вещи.
Позже наступило утро. И это было утро, которое никто из них не забудет до самой смерти.
Павел проснулся от того, что ему было душно. Он лежал на животе, и под грудью что-то мешало. Он перевернулся, сел на кровати и опустил взгляд. У него была грудь. Настоящая женская грудь – мягкая, круглая. Павел подумал, что всё ещё спит. Он протёр глаза, ущипнул себя – больно. Грудь никуда не делась. Более того, когда он попытался встать, его длинные волосы упали на нее. Волосы! Вчера он был с залысинами, а теперь из его головы росла роскошная русая коса.
Павел подошёл к зеркалу – и заорал. Из зеркала на него смотрела девушка лет двадцати пяти, с тонкими чертами лица, большими глазами и пухлыми губами. Самый настоящий женский облик, только с мужским кадыком и волосатыми руками. «Мама дорогая! Как же это случилось!». Он натянул старую майку, которая на новой груди трещала по швам, и вышел в коридор.
На пороге стоял начальник склада, который он охранял. Его звали Иван Петрович. Он пришёл проведать друга, потому что вчера Павел не ответил на звонки. Иван Петрович глянул на Павла, вытаращил глаза, потом протёр очки и сказал:
«Паша? Ты это? А почему у тебя грудь и коса, как у моей бабушки?» Павел зарыдал в голос, и слёзы текли по его гладкому девичьему лицу: «Иван Петрович, это всё Семён из второго подъезда! Он дал мне эликсир, а я выпил! Я теперь баба! Что мне делать? Как я на работу пойду?»
Иван Петрович был мужик с юмором. Он не стал паниковать, а велел Павлу умыться, надеть спортивный костюм и прикрыть волосы шапкой. «Сегодня не ходи. Я скажу, что ты заболел. А сам пока разбирайся со своим алхимиком. Но смотри, если завтра не исправишься – пойдёшь на медкомиссию». Иван Петрович ушёл, оставив Павла в слезах и отчаянии. Но самое интересное началось, когда Павел решил навестить Семёна.
Он спустился на этаж ниже, постучал в дверь. Открыла Галя. Но не та Галя, которую он знал. Перед ним стоял человек с роскошными чёрными усами, которые закручивались кверху, как у бравого гусара. А из-под косынки торчали огромные уши – размером с тарелки. Галя смотрела на Павла и не узнавала его.
«Вы к кому? – спросила она басом. – Семён в сортире, а я – его жена. Только у меня ухо выросло, представляете? И усы! Я думала, это мне приснилось, а это правда». Павел представился, и Галя охнула. «Так это ты, Паша? А почему ты похож на русалку?» – спросила она.
В этот момент из квартиры напротив, откуда дверь была открыта, раздался женский крик. Это Лена, жена Антона, выскочила на площадку с мокрой головой, и на её лбу красовались два маленьких рожка – аккуратных, козлиных, не больше мизинца. «Смотрите! – закричала Лена. – У меня рожки вылезли! Я теперь как черт!
Павел вернулся к себе, лёг на диван и решил, что не может жить в этом доме. Он решил совершить страшное. Самоубийство. Но тут в дверь позвонили. Он открыл – на пороге стоял Иван Петрович с сумкой. «Я передумал. Ты, Паша, в таком виде даже симпатичнее. Давай жить вместе. Я буду тебя любить». Павел вдруг почувствовал, что ему становится легче.
Тем временем в квартире Семёна к Гале пришла в голову необычная идея. «Я уеду в Голливуд! С таким-то ухом меня в любой фильм ужасов возьмут без грима!»
Семён сначала осудил решение супруги, но позже понял, что там она будет счастлива.
Прошла неделя. Павел привык к своей женской сути* – он научился завязывать волосы в пучок, носить широкие свитера и даже купил лифчик в переходе. Он переехал к Ивану Петровичу переехал к нему, готовил ужины и говорил ласковые слова. Они вместе ходили в магазин, и соседи думали, что это счастливая пара.
Галя действительно уехала в Голливуд. Семён занял денег у соседей, купил билет, и его жена отправилась покорять Америку со своим огромным ухом и усами. Она пообещала звонить, когда её возьмут в фильм про чудовищ.
Но сказка не может длиться вечно. Эликсир начал выветриваться. Сначала у Лены опали рожки. Она заплакала от радости и снова начала пить с Антоном, теперь уже просто водку. Потом у Гали в Голливуде сорвался контракт. Её усы съёжились до обычных женских усиков, а ухо уменьшилось до нормального размера. Галя вернулась домой злая и без денег.
Павел проснулся и обнаружил, что его грудь исчезла, волосы упали, а на лице снова полезла щетина. Он снова стал мужиком – обычным, усатым, лысеющим. Он посмотрел в зеркало, пощупал кадык и вздохнул. Он не скучал по женскому облику, но привык уже к вниманию, заботе и милым ужинам. Иван Петрович, который спал рядом, открыл глаза, увидел Павла и сказал с лёгкой грустью: «А девкой-то ты был краше…».
Так закончилась эта история. Павел с Семёном часто вспоминали эту историю, сидя на кухне. Больше никаких экспериментов!
Материал носит художественный характер. Все совпадения с реальными людьми, событиями и организациями случайны.
*Движение ЛГБТ признано экстремистским и террористическим, запрещено на территории РФ.