87-летний Чак Уэпнер ростом 6 футов 5 дюймов (около 196 см), с широкими плечами и крупными костяшками на руках. Костные мозоли напоминают о жизни, проведённой в ударах. Его профессия бойца оставила след и на других частях тела.
«Я сильно кровил. За карьеру мне наложили 328 швов. Нос ломали девять раз за 16 лет. И, знаете, меня это никогда особо не беспокоило», — говорит Уэпнер в интервью BBC Sport, пожимая плечами.
На самом деле его лицо так часто получало повреждения на ринге, что он в конце концов принял прозвище, которое другие сначала давали ему в насмешку. «Байоннский кровопускатель» — Байонн это городок в штате Нью Джерси, который Уэпнер до сих пор считает своим домом — был бойцом, полностью оправдывавшим своё прозвище.
Поэтому, возможно, вполне символично, что самый известный бой его карьеры прошёл буквально залитым кровью.
«Тони Перес был рефери в моём бою с Мухаммедом Али», — вспоминает Уэпнер их встречу в 1975 году.
«После того как я оказался в нокдауне, он сказал: "Чак, ты слишком сильно кровоточишь"».
Я ответил: «Ни за что. Дай мне этот раунд. Дай закончить бой, со мной всё нормально».
Тогда Тони говорит: «Хорошо, Чак. Сколько пальцев я показываю?»
Я смотрю на его руку и отвечаю: «А сколько попыток у меня есть?»
Несмотря на протесты Уэпнера и разочарование 15 тысячной возбужденной толпы в Richfield Coliseum в штате Огайо, рефери остановил бой всего за 19 секунд до конца 15-го раунда. После поединка Уэпнеру наложили 23 шва, а гонорар составил лишь пятнадцатую часть от гонорара Али. Но, как и во многих эпизодах его жизни, сосредоточиться только на травмах — значит упустить масштаб его достижения.
36-летний тяжеловес любитель из «никому не известного» Нью Джерси считался перед боем с Али аутсайдером с коэффициентом 10 к 1. У него никогда не было постоянного тренера. Но своим выступлением он разрушил ожидания. Он не только продержался почти всю дистанцию против действующего чемпиона мира и одного из величайших боксёров в истории, но и стал лишь четвёртым человеком в истории, кому удалось отправить Али на настил.
Один из зрителей, наблюдавший бой по закрытой телевизионной трансляции в кинотеатре Лос Анджелеса, настолько вдохновился характером аутсайдера Уэпнера и нокдауном Али в девятом раунде, что поспешил домой, чтобы набросать персонажа для нового сценария. После того как несколько его предыдущих сценариев были отклонены и у него остался последний шанс предложить новую идею, сценарист вернулся к этим наброскам и в «безумном трёх с половиной дневном творческом порыве» написал историю о стареющем боксёре, ищущем искупления.
Фильм по этому сценарию стал самым кассовым фильмом 1976 года, получил три «Оскара» в 1977-м, запустил карьеру его автора Сильвестра Сталлоне и превратился в одну из самых известных историй современного кино.
Для Уэпнера — человека, чья кровь и смелость вдохновили образ Рокки Бальбоа, — это было лишь началом новой главы жизни.
В парке Денниса П. Коллинза — зелёной полосе на берегу залива Ньюарк напротив Нью Йорка — к собравшимся обращается мэр города: «Есть люди из Нью Джерси, настолько известные, что мы называем их по одному имени: есть Фрэнк, есть Брюс и есть Чак».
Когда имя Уэпнера произносят рядом с Синатрой и Спрингстином, около четырёхсот собравшихся людей приветствуют местного героя аплодисментами. Сам он — в жёлтом спортивном костюме и кепке — кивает и улыбается, стоя между легендами бокса Ларри Холмсом и Джерри Куни, которые тоже пришли почтить друга в этот день.
Порывистый ветер дует со стороны залива, и чёрная ткань, скрывающая готовящуюся к открытию статую молодого Уэпнера, колышется над 2500 фунтами бронзы.
«Вообще то я родился в Нью Йорке, — признаётся Уэпнер. — Но когда мне был примерно год с половиной, родители разошлись, и мы переехали в Нью Джерси. После этого мама растила нас здесь, в муниципальном районе».
Именно на улицах Байонна, в двух шагах от парка Коллинза — где докеры, мафиози и рабочие нефтеперерабатывающих заводов жили бок о бок — Уэпнер начал учиться своему ремеслу.
«Там, где я рос, всегда было две-три банды, — вспоминает он. — И, по сути, чтобы выжить, нужно было выйти и побить самого сильного парня. Что я и делал. Я дрался почти каждую неделю».
Но дело было не только в грубой силе. Уэпнер был ещё и перспективным спортсменом: он играл за школьную баскетбольную команду на местных турнирах. Однако когда понял, что «бить людей можно за большие деньги», полностью посвятил себя боксу.
Его прогресс на время затормозила трёхлетняя служба в морской пехоте — Уэпнер незаконно записался туда в 15 лет после просмотра фильма «Battle Cry», уговорив мать подписать «липовые документы». Но когда 18-летний Чак весом около 100 кг принял участие в любительском турнире New York Golden Gloves, ему это сразу пришлось по душе.
«Я проходил через этих ребят как нож сквозь масло — они никогда раньше не видели такого стиля», — говорит он.
В Madison Square Garden Уэпнер сломал нос местному таланту по прозвищу «Боб Пистолет» и победил Джеймса Салливана, чемпиона полиции Стейтен Айленда, по пути к титулу турнира 1964 года. Сразу после этого он стал профессионалом и начал карьеру, в которой провёл 52 боя, выиграв 36 из них и встретившись на ринге с такими известными боксёрами, как Бастер Матис, Джордж Форман, Джо Багнер, Эрни Террелл и Мухаммед Али.
Но сам Уэпнер считает, что настоящим шансом выйти на большой уровень должен был стать его бой против Сонни Листона в 1970 году.
«Я думал, что это будет лёгкий путь к вершине, — говорит Уэпнер. — Но для меня это оказался не очень короткий путь, потому что Сонни был слишком большим и слишком жёстким. Он сломал мне нос, мне наложили 71 шов и треснула левая челюсть. Я всё равно продолжал преследовать его в десятом раунде, пока врач не остановил бой — я слишком сильно кровоточил».
Кроме переломов, каждый шов в своей карьере он получал практически без обезболивания — максимум лёд.
«Это больно, — добавляет он. — Но я себя на это настраивал. Почти перед каждым боем я знал, что меня рассекут. Восемь или десять швов? Да это просто царапина!»
Готовность умереть на ринге, признаётся Уэпнер, тоже была частью его арсенала. «Чёрт возьми, конечно. Я выходил на ринг готовым умереть», — говорит он.
«После боя с Листоном я был почти в коме и в состоянии шока. Врач сказал моей матери, что меня очень сильно избили. Я действительно задумался, хочу ли продолжать. Но потом подумал: нужно попробовать снова. Нужно дать себе ещё один шанс».
Он вернулся и после двух побед и трёх поражений выдал серию из восьми побед подряд между 1972 и 1974 годами — и тогда на него обратил внимание Дон Кинг. Кинг раскрутил бой Уэпнера с Али в Richfield Coliseum под лозунгом «Дайте белому парню шанс».
В золотую эпоху тяжёлого веса, где доминировали темнокожие боксёры, Кинг цинично рассчитывал привлечь более широкую аудиторию, сведя Али с белым американцем в первой защите его нового чемпионского титула. Но надежда Кинга на бой-разборку, на «битву рас», разбилась об уважение Уэпнера к сопернику.
«Знаете, я был просто в восторге и горд, что оказался на ринге с Мухаммедом Али. Самый известный человек на свете! Я был невероятно горд», — говорит Уэпнер. — Накануне боя владелец Coliseum пригласил меня и Али поужинать в свою ложу. Большой стол, и я сижу прямо рядом с Али. Мы пару часов болтали, он показывал фокусы. Мне это очень понравилось. Я любил Али. Мы стали отличными друзьями».
На следующий день, после того как Джеймс Браун спел национальный гимн, перепутав половину слов и превратив конец песни в своеобразный диалог с публикой, Уэпнер отложил в сторону свою зарождавшуюся дружбу с Али и начал воплощать план на бой.
«Моя стратегия была — давить на него, измотать, по крайней мере в первых 4-5 раундах, а затем попытаться взять его в поздних раундах», — говорит Уэпнер. — Так что я давил на него, бил по корпусу. Думаю, я должен был взять три или четыре раунда. Но судьи… когда дерёшься с Али, чтобы победить, его нужно нокаутировать».
Зрители, ожидавшие лёгкой расправы над претендентом, начали реагировать на неожиданную хитрость Уэпнера. Вместо криков «Али! Али!» по арене всё чаще разносилось «Чак! Чак!», поддержка аутсайдера. Воодушевлённый этим, Уэпнер заметил брешь в защите Али. В девятом раунде он бросился её использовать.
Уэпнер нырнул под левый джеб чемпиона и правой ударил по корпусу. Али отшатнулся назад и оказался на настиле. Позже команда Али утверждала, что Уэпнер просто подставил ногу и чемпион споткнулся, но сам Уэпнер остаётся непреклонен.
«Чтоб мне провалиться, я его уронил, — говорит он. — Я попал этим ударом — на повторе даже слышно звук. Я пробил чисто, до самого плеча. Он потерял равновесие, я его уронил, и он это прекрасно знал».
Наблюдая из нейтрального угла, как Али поднимается, Уэпнер заметил перемену: «Я посмотрел ему в глаза и подумал: теперь я его по настоящему разозлил. Тогда он начал контратаковать и ругаться на меня».
Раздражённый тем, что оказался в нокдауне, Али обрушился на Чака с серией ударов, а зрители подбадривали аутсайдера, надеясь, что он выдержит и дойдёт до конца. Но избиение от Али остановило Уэпнера всего за 19 секунд до финального гонга.
Слава, пришедшая после его эпического поражения от Али и связи с фильмом «Рокки», вывела жизнь Уэпнера на новый путь. Пытаясь заработать на популярности, Дон Кинг устроил ему «бой» с легендой рестлинга Андре Рене Руссимоффом — более известным как Андре Гигант — в андеркарде одного из боёв Али на стадионе Shea Stadium в Нью Йорке. Уэпнер, хотя схватка была постановочной, проиграл, когда его отсчитали. Но это был далеко не самый необычный соперник в его карьере.
Позже Уэпнер дважды выходил на рестлерские поединки против выступающего медведя по кличке Виктор в баре Нью Джерси. После серии джебов по голове, которыми он дразнил животное, медведь просто швырнул его через ринг.
Помимо бокса, Уэпнер подрабатывал и в других местах. Работая торговым представителем компании Allied Liquor и объезжая бары, он также «решал проблемы» для людей, которым должны были деньги.
«Скажем так, я иногда делал пару одолжений своим друзьям, — говорит Уэпнер. — Я приходил к людям и вежливо спрашивал про долг… а потом, может быть, приходилось дать им по лицу или что-то вроде того».
Но после завершения боксёрской карьеры в 1979 году всё пошло по наклонной. Уэпнер много гулял и употреблял кокаин. Именно из-за этого он провалил пробы на роль в фильме «Рокки 2», где мог сняться рядом с уже ставшим суперзвездой Сталлоне.
В 1985 году его признали виновным в хранении наркотиков и приговорили к десяти годам тюрьмы. Он оказался в Northern State Prison в Ньюарке. Для многих людей тюрьма стала бы главным боем жизни. Но не для Чака Уэпнера.
«Да бросьте. Всё было нормально, — говорит он. — Куда бы я ни приходил, ребята кричали: "Чемпион! Чемпион!" И спрашивали: "Как дела, Чак?" Я оказался среди правильных людей — можно так сказать. И в итоге попал в блок с парнями из моего района. Я их знал, они знали меня».
Он добровольно взялся тренировать тюремную боксёрскую команду, но дело быстро заглохло из за «нехватки талантов». Через три года Уэпнер вышел по условно досрочному освобождению. Затем последовал судебный иск против Сталлоне. Уэпнер, которого ранее нигде официально не упоминали, подал в суд, требуя компенсацию за то, что именно его история вдохновила франшизу «Рокки».
В 2006 году стороны заключили мировое соглашение на нераскрытую сумму. Это дало Уэпнеру право официально говорить, что именно он стал прототипом героя фильма, а также позволило снять фильм о собственной жизни без юридических проблем. Фильм вышел в 2016 году.
«Самое трогательное в истории Чака — это не связь с "Рокки", а то, как он принимал все удары судьбы, — говорит актёр Лив Шрайбер, сыгравший Уэпнера в фильме "Реальный Рокки". — Он боролся со своими демонами, которые были тяжелее любого из великих тяжеловесов, с которыми он дрался. И победил благодаря упорству и силе духа. Каждый раз, когда Али попадал ему в рот своим невероятным джебом, он, казалось, становился только счастливее. Такого человека невозможно сломить. В этом и был несгибаемый дух Чака. Именно эта история задела меня».
На экране история Уэпнера была увековечена давно, а вот до бронзы он добрался гораздо позже. Его давний друг Брюс Диллин — владелец шиномонтажа Dillin Tires в Байонне, где захламлённая комната ожидания фактически превратилась в неофициальный музей Чака Уэпнера — был одним из немногих, кто активно продвигал эту идею.
Среди портретов «Байоннского кровопускателя», газетных вырезок и пары боксёрских трусов в рамке, которые, как признаёт Диллин, Чак, вероятно, даже никогда не носил, владелец гаража рассказывает, что идея статуи изначально родилась как шутка.
«Чак вручал мне общественную награду перед кучей местных чиновников. Я знал, что он обязательно пошутит надо мной, поэтому решил пошутить первым, — говорит он. — Я сказал: сегодня город Байонн объявил, что перед мэрией будет установлена статуя Чака Уэпнера в знак признания его роли настоящего Рокки. Люди начали вставать и аплодировать. И тогда я добавил: "И это первый раз за 20 лет, когда слова «эрекция» и «Уэпнер» прозвучали в одном предложении!" Люди смеялись и аплодировали, но потом ко мне начали подходить и спрашивать: "Это правда насчёт статуи? Правда?"»
В этот момент Диллин понял, что идея увековечить его друга не только получила широкую поддержку, но и давно назрела. В конце концов, статуя персонажа Сильвестра Сталлоне стоит на почётном месте у лестницы Музея искусств Филадельфии ещё с 1980 года.
И вот спустя более двух десятилетий и после множества благотворительных сборов настоящий Рокки наконец получил ту же честь, что и его вымышленный образ. Хотя сам Уэпнер вовсе не испытывает обиды.
«Я гордился тем, что они поставили статую Сильвестра. Он это заслужил. И это прекрасная статуя. Моя, конечно, большая, но его? Она просто огромная по сравнению с моей, — говорит он. — Я слышал, что за статую Рокки заплатили 350 тысяч долларов. Эта стоит намного дешевле, но для меня она всё равно замечательная».
***
В 2024 году Чак Уэпнер был введён в Зал боксёрской славы Атлантик-Сити и удостоен награды за жизненные достижения имени Джерси Джо Уолкотта. Сейчас он живёт в своём родном городе Байонне (штат Нью‑Джерси, США) вместе с третьей женой Линдой.