Один мой приятель как-то раз исследовал карту напитков заведения известной репутации, на совместимость с собственным организмом. Напитков, понятно, не прохладительных, а противоположного свойства. Утомив себя экспериментами, приятель, петляя как заяц, направился в метро. Разместившись в вагоне, немедленно уснул. И, разумеется, проехал нужную станцию. На конечной, мутно оценив диспозицию, приятель отправляется в обратную сторону. Естественно, опять засыпает. Обнаружив себя в диаметральной точке, наш мытарь принимает волевое решение снова развернуть вектор движения, и добраться таки до заветной станции. Сколько кругов намотал таким образом мой приятель - история умалчивает. Поэтому предлагаю Вам другую:
«Москва-Петушки». Венедикт Ерофеев. 1969-1970.
Если бы возникла необходимость найти эквивалент вдохновения в виде книги, я бы предложил именно это произведение. «Война и мир», «Властелин колец» и даже заклейменное «Оно» Стивена Кинга больше попадают под характеристику из «Евгения Онегина» - «ума холодных наблюдений и сердца горестных замет». А вот «Москва-Петушки» наоборот, создает ощущение кипения здесь и сейчас. То самое «Остапа понесло».
Ерофеев, в творческом тигле переплавил Гоголя, Тургенева, тексты Священного Писания и советские лозунги. Площадную брань и парадные речи. Философские концепции и вокзальные анекдоты. И выдал поэму, в которой тяжесть утреннего похмелья до открытия магазинов описывается языком "Бухенвальдского набата" и торжественно-траурных речей в День всенародной памяти жертв Великой Отечественной войны. А из непредсказуемости икоты выводится практически доказательство бытия Бога.
Описать сюжет поэмы все равно, что дать рецепт шашлыка: замариновать мясо. Нашампурить. Жарить над горячими углями до золотисто-коричневой корочки. Подавать с овощами и зеленью.
Выглядеть будет примерно так:
Лирический персонаж Венечка Ерофеев, проснувшись с жутким похмельем, стремится, во-первых "подлечиться", а во-вторых доехать до идиллических Петушков, где "не умолкают птицы, ни днем, ни ночью, где ни зимой, ни летом не отцветает жасмин. Первородный грех - может, он и был - там никого не тяготит". Где его ждут «любимая девушка» и ребенок. По дороге он рассказывает о своей жизни, окружающей действительности, стремлениях. Встречает самых разнообразных попутчиков, которые очень скоро становятся собутыльниками. Путешествие героя приводит к трагическому финалу.
Можно сказать и так:
Здесь представлены три агрегатных состояния сильно пьющего человека. (Да, многие не любят это произведение за, якобы, пропаганду зеленого змия и скотства. Не будем никого разубеждать.) Так вот, три состояния соотносятся с тремя условными частями произведения. Первая - борьба с утренним похмельем. Вторая часть - обретение собутыльников. И третья - галлюциноз.
А можно представить эти части, совсем как в загадке Сфинкса - кто ходит утром на четырёх ногах, днём — на двух, а вечером — на трёх? И порассуждать о цикличности жизни. Тем более, сама структура текста поэмы постоянно отсылает к закольцованности. И синтаксической и сюжетной. Ведь герой начинает свой день (жизнь) на сороковой ступеньке незнакомого подъезда и заканчивает (жизнь) день так же, на сороковой ступеньке незнакомого подъезда. И кто скажет, что конец в данном случае, не может быть началом?
И как электричка мчится «по всем пунктам, кроме Есино», сквозь всю поэму проходит юмор самых разных сортов. И похабный и возвышенный. Но во всех случаях - остроумный. Многие шутки будто списаны с тех или иных событий дня сегодняшнего. Хоть в блокнотик переписывай, чтоб позже рассказать в компании.
Дайте шанс этому произведению. Уверяю, проведете время с большой пользой для себя. Если позволите, порекомендую именно аудио вариант, начитанный самим Ерофеевым. По запросу «Москва-Петушки» читает автор» любой поисковик что-нибудь да выдаст. Качество записи местами хромает, но шероховатость записи, как и смех слушателей, только добавляет к атмосфере. Послушайте. Займет чуть меньше трех часов. Но есть опасность - захочется переслушать. И не раз!