Взрослые не говорят вслух одну странную вещь. Они делают вид, что кто-то придёт и всё уладит.
Не придёт.
Вы можете быть замечательным человеком. Посещать тренинги, лечить травмы, строить здоровые отношения. Всё равно чистить зубы придётся самому. Вовремя ложиться спать — тоже. Идти к врачу, когда что-то болит, — ваша задача. Выбрать, с кем делить кровать и ипотеку, — вы. Встретить свою смерть — даже не обсуждается.
Это называется экзистенциальная ответственность. Ясперс, Хайдеггер, скучные немецкие дядьки. Но на деле это просто бытовая пошлость: никто не проживёт вашу жизнь за вас.
Ирония в том, что взрослые люди тратят уйму времени, чтобы доказать обратное. Они ищут спасителя в партнёре, в начальнике, в психологе, в книжках по саморазвитию. «Скажите мне, как правильно, и я сделаю». Не сделаете. Или сделаете, но это будет ваш выбор, а не команда.
Вторая ирония: даже когда вы всё делаете правильно — встаёте вовремя, чистите зубы, уходите от абьюзера, вовремя ложитесь спать, — вам никто не выдаст грамоту «Взрослый года». Нет аттестата зрелости. Есть только тихое знание: вы справляетесь, и это никого, кроме вас, не колышет.
Поэтому взрослые и молчат об этом. Потому что если признаться, что никто не придёт, то становится немного одиноко. А если добавить, что награды не будет, — совсем тоскливо. Но это правда. И она имеет одно преимущество: когда вы её принимаете, вы перестаёте ждать. А когда перестаёте ждать, появляется странная свобода. Вы не обязаны нравиться, не обязаны соответствовать, не обязаны доказывать. Вы просто живёте свою жизнь. И только вы знаете, чего это стоит.
Статья 2. О чём молчат взрослые: добыча
Вторая тема, которую взрослые замалчивают, ещё более неудобная. Они делают вид, что им не нужны деньги, статус, признание, власть. «Я выше этого», «главное — внутренний мир», «деньги не главное». Врёт каждый второй. И первый тоже врёт.
Взрослые — это животные, которые научились говорить. Им нужно есть, иметь крышу над головой, спариваться, защищать потомство. В городе это называется карьера, ипотека, отношения, наследство. И всё это — добыча. Не «самореализация», не «творчество», а именно добыча. То, за что конкурируют, чего не хватает, что можно потерять.
Но признаться в этом стыдно. Потому что сразу выглядишь жадным, мелочным, недуховным. Поэтому у взрослых это принимает формы занимающие много времени и согласованные с другими людьми. это: «забота о наследии», «развитие бизнеса», «обеспечение семьи». Но под ними — тот самый котёл соперничества, который кипит у Жирара. Все хотят одного и того же, и всем мало.
И вот здесь случается забавное. Те, кто честно признаёт, что они в игре, — часто проигрывают. Потому что они не строят иллюзий. А те, кто отрицает игру, — выигрывают, потому что умеют притворяться. «Мне не нужны деньги» — и получают их, потому что не вызывают подозрений. «Мне не нужна власть» — и получают её, потому что кажутся безопасными.
Но это не руководство к действию. Это просто наблюдение: взрослые молчат о добыче, потому что бояться показаться мелкими. А на самом деле мелким выглядит тот, кто делает вид, что ему ничего не надо, а потом тихо ненавидит тех, у кого есть.
Честное «да, я хочу» — уже полдела. Второе — готовность проиграть. Потому что в любой игре проигрывают чаще, чем выигрывают. И вот здесь взрослые молчат особенно громко. Они не говорят, как это страшно — остаться с пустыми руками после честного боя. И как это стыдно — срываться в крик, в обиду, в желание уничтожить победителя.
Поэтому единственное, что можно сказать про добычу: она есть. Вы в неё вписаны, нравится вам или нет. Вопрос не в том, чтобы от неё отказаться, а в том, с каким лицом вы проигрываете и с каким — выигрываете. Умеете ли вы пожать руку тому, кто вас обошёл, и не заплатить потом исподтишка. И можете ли вы выиграть, не превращаясь в хамла.
Если нет — вы не взрослый, а ребёнок с кредиткой. Если да — поздравлять вас никто не будет. Но вы и так знаете.