Пока висит нейронка, в которой я работаю над одним воодушевившим меня проектом, я решил порадовать своё окружение собственным видением картины происходящего в мире. Точнее — той части реальности, которую охватывает мой информационный пузырь. Насколько я понимаю, людей со схожими пузырями в моём окружении почти нет. Но когда это меня останавливало от публикации? Люди будут. Реальность вообще имеет свойство собираться вокруг тех, кто не боится её описывать.
На картинке над этим текстом — не Папа Римский.
И не насмешка над верой.
Это аллегория.
Старая сакральная власть сидит в дата-центре и держит табличку:
«Разоружить ИИ».
Рядом стоит ФераФима и смотрит не на табличку.
А на инфраструктуру за спиной.
Потому что в этом и есть нерв момента.
25 мая в Ватикане была представлена энциклика Magnifica Humanitas — первый большой документ Папы Льва XIV об искусственном интеллекте.
Документ подписан 15 мая, в годовщину Rerum Novarum — знаменитой энциклики Льва XIII 1891 года о рабочем вопросе, труде, капитале и промышленной эпохе.
Жест понятный.
Тогда Церковь пыталась ответить на индустриальную революцию.
Теперь Ватикан пытается ответить на революцию искусственного интеллекта.
И в центре новой формулы — сильное слово:
разоружить.
ИИ должен быть разоружён.
Не просто отрегулирован.
Не просто проверен.
Не просто поставлен в рамки.
А именно разоружён.
Фраза мощная.
Медийная.
Почти неизбежно вирусная.
И я понимаю, зачем она нужна.
Потому что ИИ уже давно перестал быть просто удобной программой.
Это не калькулятор.
Не фотошоп.
Не генератор картинок.
Это слой, который начинает заходить в труд, образование, медиа, управление, военное дело, отношения, религию, культуру, память, рынок и саму идею человеческой ценности.
То есть вопрос уже не в том, может ли нейросеть написать сочинение или нарисовать девушку в кокошнике.
Вопрос другой:
кто будет владеть инфраструктурой, через которую человек будет думать, работать, говорить, покупать, учиться, лечиться, искать смысл и получать доступ к будущему?
Вот здесь начинается настоящая тревога.
Не в ИИ как таковом.
А в том, что мы снова пытаемся обсуждать новую эпоху старым языком.
Язык XIX века говорил о рабочем, заводе, капитале, смене, зарплате, профсоюзе и эксплуатации.
Там был понятный конфликт.
Фабрике нужен рабочий.
Рабочему нужен завод.
Они могли ненавидеть друг друга, но были связаны материально.
Если рабочие не выходили на смену, станки вставали.
Если заводов не было, рабочие теряли заработок.
Это была жёсткая, неприятная, но взаимная зависимость.
Из неё ещё можно было выстраивать социальный договор.
А сейчас всё устроено иначе.
Цифровой капитал всё меньше нуждается в массе людей как в производительной силе.
Ему нужны дата-центры.
Электричество.
Вода для охлаждения.
Чипы.
Сети.
Алгоритмы.
Данные.
Юристы.
Горстка инженеров.
И огромное количество пользователей, которые кормят систему вниманием, поведением, контентом, страхом, запросами, лайками, платежами, биометрией, привычками и зависимостью от интерфейса.
Раньше человек был рабочим у станка.
Теперь человек всё чаще становится пользователем внутри чужой инфраструктуры.
И это принципиально другой тип зависимости.
Раньше ты мог остановить станок.
Сегодня ты можешь только надеяться, что алгоритм не отключит тебе доступ, не порежет показы, не забанит аккаунт, не изменит правила монетизации, не закроет API, не поднимет цену подписки и не решит, что ты больше не вписываешься в его картину мира.
Вот это и есть нерв технофеодализма.
Не робот с красными глазами.
Не восстание машин.
Не терминатор.
А тихая зависимость от цифровых лендлордов, которые владеют землёй нового типа.
Не полем.
Не заводом.
А инфраструктурой доступа.
И вот здесь морального предупреждения мало.
Даже если его произносит Папа Римский.
Я не спорю с самим жестом.
Наоборот.
Хорошо, что духовные институции вообще пытаются говорить об ИИ, достоинстве человека, труде, власти технологий и будущем.
Молчание было бы хуже.
Но проблема в другом.
Если моральный судья выходит на сцену рядом с владельцем инфраструктуры, он рискует не разоружить систему, а придать ей благопристойный вид.
И здесь важна деталь, о которой почти не говорят в пересказах новости.
В первом ряду на презентации энциклики сидели не только кардиналы, богословы и представители церковных структур.
Там находились люди, которые сегодня участвуют в создании самой цифровой инфраструктуры будущего.
Среди них — Christopher Olah, сооснователь Anthropic, одной из ведущих компаний в области искусственного интеллекта.
Это не обвинение и не конспирология.
Наоборот, хорошо, что разработчики ИИ готовы разговаривать с философами, религиозными лидерами и обществом.
Но сама сцена становится символичной.
С одной стороны — институт, который говорит о достоинстве человека.
С другой — представители компаний, создающих системы, через которые завтра будут проходить знания, труд, коммуникация и принятие решений.
Поэтому вопрос не только в том, какие моральные принципы прозвучали со сцены.
Важно понимать, кто находится в зале, кто участвует в разговоре и кто обладает реальными рычагами влияния на технологическую архитектуру будущего.
Потому что вопрос не в том, произнесли ли правильные слова.
Вопрос в том, кто контролирует рычаги.
Кто владеет моделями?
Кто владеет дата-центрами?
Кто владеет доступом?
Кто владеет агентами?
Кто владеет твоими данными?
Кто определяет, что можно сказать?
Кто решает, чей труд больше не нужен?
Кто превращает экономическое решение в «технологическую неизбежность»?
Кто увольняет людей не потому, что ИИ действительно всё заменил, а потому что так удобнее объяснить инвесторам новый цикл сокращений?
Мне кажется, это важнейшая ловушка момента.
Нам постоянно говорят:
«ИИ забирает рабочие места».
Но часто за этой фразой прячется другое:
люди, владеющие капиталом и инфраструктурой, принимают управленческие решения, а потом упаковывают их как природное явление.
Как будто это не совет директоров.
Не инвесторы.
Не гонка за маржинальностью.
Не отчётность.
Не перераспределение бюджетов в пользу серверов, чипов и дата-центров.
Не желание показать рынку, что компания стала «эффективнее благодаря ИИ».
А сама История пришла и сказала:
«Извините, вас заменили».
Нет.
Так не работает.
Технология многое меняет.
Но не всё, что нам продают как технологическую неизбежность, является технологической неизбежностью.
Часть этого — обычная политика власти.
Часть — экономика отчётности.
Часть — алиби для ошибок прошлого цикла.
Часть — новая форма старого желания:
снизить зависимость капитала от людей
и повысить зависимость людей от системы.
И здесь у меня включается философия Маслисто.
Я не против ИИ.
Смешно было бы мне быть против ИИ.
Я сам собираю цифровых сущностей, ФераФиму, агентские контуры, медиа-слои, речевую аналитику, интерфейсы связи и новые формы культурной субъектности.
Я не против технологий.
Я против ситуации, где технология становится поводом снова отнять у человека субъектность.
Против того, чтобы человек превратился в биологическое приложение к чужим агентам.
Против того, чтобы город превратился в фон для чужого смысла.
Против того, чтобы культура стала контентным сырьём для платформы.
Против того, чтобы труд, память, речь, творчество, маршруты, боль, надежда и внимание людей оказались бесплатным топливом для чужой модели.
Вот почему вопрос «хороший ИИ или плохой ИИ» уже слишком слабый.
Настоящий вопрос другой:
кто владеет ИИ?
Кто задаёт правила?
Кто получает выгоду?
Кто несёт ответственность?
Кто может отключить доступ?
Кто имеет право на долю?
Кто остаётся в титрах?
Кто превращается в сырьё?
И есть ли у человека, города, культуры, малого бизнеса, художника, музея, маршрута, региона, НКО, школы, семьи вообще хоть какой-то контур участия в новой инфраструктуре?
Или нам просто выдадут удобную кнопку и скажут:
«Не волнуйтесь, мы всё сделали этично».
Вот тут я и не верю красивым словам без архитектуры.
Этика без инфраструктуры — это просьба к феодалу быть добрее.
Мораль без доступа — это проповедь у закрытых ворот.
Регулирование без материального рычага — это бумага для истории.
А человек без собственного контура участия — это пользователь на поводке.
Поэтому мне ближе другая логика.
Не ждать, что Ватикан, Белый дом, Брюссель, Пекин, Кремниевая долина или очередной совет по этике спасут человека от цифровой зависимости.
Они могут что-то сделать.
Но они не могут заменить нашу собственную работу по сборке субъектности.
Субъектности человека.
Субъектности города.
Субъектности культуры.
Субъектности территории.
Субъектности автора.
Субъектности команды.
Субъектности тех, кто не хочет быть просто потребителем чужого будущего.
И вот здесь мои странные на первый взгляд темы снова сходятся.
NFT — это был ранний разговор о цифровом владении, доступе и авторстве.
DAO — о договоре, участии и правилах совместного действия.
ИИ-агенты — о новых исполнителях и посредниках.
Цифровые сущности — о новом слое присутствия.
ФераФима — о голосе территории в мире, где пресс-релиз уже не работает.
Речевая аналитика — о способности услышать живую среду.
Культурный интерфейс — о том, как не потерять смысл в шуме.
Культура как система обороны смысла — о том, как земле не стать фоном для чужой модели.
Всё это не отдельные игрушки.
Это один вопрос:
как человеку и его земле не оказаться объектом в системе, которая работает быстрее него?
Когда Папа говорит «разоружить ИИ», я слышу важный сигнал.
Но я бы сформулировал иначе.
ИИ надо не просто разоружить.
Его надо вернуть в договор.
В честный договор.
С ясными условиями.
Кто владеет.
Кто отвечает.
Кто получает.
Кто проверяет.
Кто может выйти.
Кто видит правила.
Кто имеет право голоса.
Кто не исчезает из титров.
Кто не становится невидимым донором данных, внимания и смысла.
Это и есть руна честного союза в технологической эпохе.
Человек.
Обмен.
Испытание.
Партнёрство.
Не доверие вслепую.
А прозрачная геометрия.
Не вера в доброго владельца платформы.
А условия, при которых платформа не может безнаказанно превратить человека в кормовую базу.
Я не хочу жить в мире, где все спорят о том, этичен ли ИИ, но никто не спрашивает, кому принадлежит инфраструктура.
Я не хочу жить в мире, где слово «инновации» используют как ширму для сокращения людей, обнуления авторства и концентрации власти.
Я не хочу жить в мире, где человеку оставляют только роль тревожного пользователя, который должен купить подписку на собственное будущее.
Мне ближе другой контур.
ИИ как усилитель, а не хозяин.
Агент как помощник, а не надсмотрщик.
Платформа как договор, а не поместье.
Культура как система обороны смысла.
Город как субъект.
Человек как участник.
Партнёрство как честный обмен.
Технология как инструмент возвращения голоса, а не его окончательного изъятия.
Потому что главный вопрос новой эпохи не в том, станет ли ИИ сильнее.
Станет.
Не в том, изменит ли он труд.
Изменит.
Не в том, будут ли корпорации использовать его для сокращений, контроля и красивой отчётности.
Будут.
Главный вопрос:
останется ли у нас собственная архитектура участия?
Или мы снова проснёмся в мире, где всё уже решили за нас.
А нам оставили красивый интерфейс.
Персонального помощника.
Рекомендации.
Подписку.
И кнопку «согласен».
#maslisto