Глубоким июльским вечером девушка по имени Катя возвращалась с занятия по танцам домой. Она шла, как обычно, уставшая, в голове играла песня, под которую она танцевала последние три часа. Ноги очень болели. Они так и волоклись по асфальту. Катя посмотрела на них, будто пытаясь контролировать шаг. Будто это облегчило бы ход. Посмотрела. Еще раз убедилась в том, как сильно болят ступни. Стала рассматривать кеды. Они были розовые, а шнурки белые. И не трикотажные, а кружевные. Она любила вкладывать причудливые изюминки в детали своих образов. Так, она шла и рассматривала свои ботинки. Потом асфальт. Из каждой соринки или царапины рисовала в голове фигуры. Кого и чего — неизвестно. То ли животных, то ли геометрические. Потом смотрела на бордюр. И вдоль него вперед. Может, тоже пыталась что-нибудь найти на нем. И нашла. Впереди что-то лежало. Причудливое. А Катя любила причудливое, поэтому ускорила шаг. Подошла. Наклонилась и увидела в этой вещице пуговицу. Она была такая красивая, яркая и какой-то интересной формы. Как облако, что ли. Волнистое. Но не белое, а синее. И такое совершенно чистое, как будто только что кто-то его обронил. Она поднялась, оглянулась и никого не увидела. Кроме нее, в этом дворе на улице никого не было. Ну, кошка какая-то сидела возле дома, мимо которого она проходила. Но вряд ли кошки носят пуговицы. Она даже зачем-то побежала вперед. Как будто могла догнать кого-то. А кого она могла догнать? «Кто потерял пуговицу?»
Катя стала думать. Катя вообще любила думать. Размышлять что-то себе, придумывать, воображать. Она стала представлять себе человека, который мог бы потерять такую пуговицу. Она представила девушку с винтажным, уникальнейшим и красивейшим стилем. Такую, модную, свободную — крутую. Катя почему-то боялась таких людей. Она думала, что если они такие крутые, то она простушка и чмошница на их фоне. Неприятно ощущать себя простушкой и чмошницей. Поэтому она сразу стала представлять другого человека. Решила представить парня. Парня, конечно, приятнее представлять. Она и не боялась уже, что он крутой. Катя вообразила, что он высокий, темноволосый, с горбинкой на носу, с большими угольными глазами и красивой улыбкой. Что он носит какие-то классные вещи и, может быть, одевается в секондах, раз у него такая пуговица. Она пощупала пуговицу и поняла, что она то ли из глины, то ли из смолы. И подумала: а вдруг он сам её сделал?» Удивилась: «вот это да, он еще и рукодельничает!» Катя так радовалась качествам этого парня, что даже подумала: «какой же он классный, может, он позовет меня погулять?» Но она вспомнила, что он выдуманный, и очень расстроилась.
Катя пришла домой. Долго она еще думала. Но думала только про этого парня. Как она ликовала, что этот парень — нишевый. Что он так круто одевается, что он такой красивый, что он так хорошо знает математику и что ему так идут те очки с оправой темно-коричневого цвета. Она представляла, как он дарит ей любимые орхидеи, как он впервые берет её за руку в городском парке, как после прогулки впервые целует под ливнем возле её подъезда. Катя представляла, как он признаётся ей, что любит её так, как не любил никого и никогда на свете; как он говорит, что она – самая особенная девушка на планете; как он шепчет, что будет с ней до конца своей жизни.
В общем, представляла, как он нежно льет ей в уши. Катя даже ненароком вспомнила бывшего. Опять расстроилась и пошла в душ.
Там она тоже представляла этого молодого человека. Она представляла все его мышцы и думала, ходит ли он в зал. «Конечно, ходит» — решила Катя (неудивительно, она же в душе). Очень обрадовалась, ведь ей понравился размер… его мышц.
Уже в кровати стала думать, как его зовут. Может, Аркадий? «Какой еще Аркадий?» А может, Арсений. Может, Миша. Может, Саша? Или Тимур? Она опять вспомнила бывшего. Опять расстроилась и поняла: «Надо спать».
Но перед сном захотела еще раз посмотреть на пуговицу. Она взяла её и увидела, что на обратной стороне выцарапаны буквы. Катя спала со светом — настольная лампа всегда горела ночью. А на улице было так темно, что она и не заметила. «Буквы какие-то непонятные» — подумала Катя. Посветила прям фонариком. И, действительно, буквы не русские и не английские. Она как-то напряглась и решила забить в интернете: «синяя волнистая пуговица». Удивительно, но на первом же сайте было объявление: «В нашем дворе пропала девушка. Была в черном пальто с необычными пуговицами. Если кто найдёт — позвоните». Моментально Катя узнала эти пуговицы. Только на фото их четыре, а у Кати — одна. Не успела она разглядеть лицо девушки, как услышала, будто в подъезде что-то упало. «Как будто пуговица», — решила она то ли от того, что думает об этой пуговице уже часа два, то ли от того, что за входной дверью действительно упало что-то мелкое. Она захотела представить, что за дверью стоит этот чудесный парень, и уже повернула голову в сторону той части квартиры, но, повернувшись, заметила, что дверь в ее спальню приоткрыта. Хотя она точно её закрывала. Или это ей показалось? А потом она поняла, что не помнит, закрыла ли дверь и в квартиру тоже. Она же так была занята размышлениями. Какие-то странные звуки слышались оттуда всё-таки. Как будто у того человека очень короткие ноги. И как будто он не шагает, а скребётся. Как будто у него когти. Вместо пальцев. И послышалось уж очень громкое и неприятное «Мяяяяу».
Вдруг выключился свет.
А потом что-то село к ней на кровать. Очень мягко и аккуратно.
Она закрыла глаза и не шевелилась. Она ощущала, как сильно холодеют и немеют её конечности и как сжимаются её живот и грудь. От кома в горле невозможно дышать.
— Ты нашла, — сказал голос. Не мужской и не женский. Просто как будто очень знакомый.
Тут пуговица звякнула с тумбочки. Кто-то взял её.
— Осталось ещё три, — сказал голос. — По одной за ночь. Ты поможешь мне их найти. Потому что ты уже носишь четвёртую.
Катя медленно приоткрыла глаза. Луна светила в окно. На кровати никого не было.
Она села, включила лампу. Пуговица лежала на месте.
Катя выдохнула. Она благодарила Бога, Вселенную, судьбу — всё и всех на свете. Она повела плечами — и вдруг нащупала пальцами между лопатками что-то круглое и твёрдое. То, чего там не было минуту назад.
Она побежала к зеркалу.
На спине, ровно между лопатками, синей ниткой была пришита пуговица. Такая же волнистая. Такая же синяя.
Только на этой — с обратной стороны — были выцарапаны понятные ей буквы. Там было написано её имя.
Катя резко открыла рот, чтобы закричать, но не смогла. Голос пропал. А в зеркале за её спиной стояла большая, с человеческий рост, чёрная кошка с белыми кружевными шнурками на шее.
И улыбалась.
Кто потерял пуговицу?
Уже неважно.
Важно, кто её нашёл.