Откровенный Депардье.
- Жерар Депардье принадлежит к тем актерам мирового кино, имя которых известно во всех странах планеты. Он сумел сняться в семидесяти (!) фильмах. Сейчас, после года путешествий, Депардье снова стал сниматься — с Катрин Денев в картине «Странное место для встречи» и с Изабель Аджани в фильме «Камиль Клодель». О работе, о книге, написанной во время кругосветного путешествия, и о многом другом рассказывается в интервью, которое актер дал итальянскому журналу «Эпока».
— История создания фильма «Странное место для встречи» любопытна. Режиссер Дюпейрон, задумавший снять его, вовсе не помышлял ни о вас, ни о Катрин Денев. Что же произошло?
— Сценарий фильма дал мне Рене Клеман. И я увидел, что это история с оригинальными диалогами, интересным сюжетом, удивительным ароматом интимности. Вообще должен сказать: мне жаль, что во французских фильмах уже почти совсем нет хороших женских ролей, нет сюжетов, которые были бы посвящены теме «он - - она». Я и до этого знал Дюпейрона, видел его короткометражные фильмы о цветах, траве, грибах.. Он снял также сюжет о том, как забивают свинью. Любопытно, что такую же тему выбрал для своего фильма Бернардо Бертолуччи. Мне нравится крестьянский ритуал закалывания кабана. У Бертолуччи эти кадры накладывались на сцены войны во Вьетнаме. Это был жестокий, но потрясающий видеоклип.
— Вы ничего не делали в театре после «Тартюфа»?
— Нет, хотя я смотрю много спектаклей, много читаю, репетирую... Думаю о постановках в театре литературных текстов. Вспоминаю работу над
спектаклем «Страсть Лили». Эту постановку приглашают во многие страны — Японию, США, Аргентину.
— Вы только что совершили кругосветное путешествие. Как, на ваш взгляд, относятся к французскому кино в других странах?
— Это проблема, над которой стоит задуматься... Мы, французы, постоянно получаем пощечины. Повсюду, где бы я ни был, идут сплошь американские фильмы, и начинаешь понимать, как мало значит французское кино на мировом экране.
— Вас часто сравнивают с Де Ниро, хотя всем понятно, что вы два совершенно разных актера...
— В США, где я был недавно, американцы думают обо мне то же самое, что французы — о Де Ниро. А вообще у американцев своя, совсем отличная от нашей манера мышления. Кроме того, будучи в США, я явственно ощутил, с какой силой давит на человека американская жизненная система: она гасит любую инициативу. Огромную власть сосредоточили в своих руках крупнейшие корпорации. Такому человеку, как Де Ниро, пока удается противостоять этому.
— Ваш профессионализм облегчает вам работу на съемочной площадке?
— Я появляюсь на ней с тем же ощущением, с которым приходит ученик в первый школьный день — с чистым дневником и новыми учебниками. Преимущество опыта, в частности, в умении быть непосредственным, а также в умении почерпнуть нечто новое в окружающей действительности. И потом надо уметь выражать чувства, эмоции, как это делает Изабель Аджани. Думаю, что трудно найти другую такую талантливую актрису. Как она умеет сыграть отчаяние! В моих же фильмах подобные роли выпадают на долю других... Мне бы очень хотелось сыграть роль из русской литературы — она дает возможность выразить самые глубины человеческого чувства.
— Скоро выйдет в свет ваша книга, целиком состоящая из писем.
— Это еще один плод моего путешествия. За это время мне не с кем было особенно разговаривать, и я начал думать о тех людях, с которыми у меня никогда не хватало времени пообщаться. Один мой друг посоветовал писать им письма. Сначала я отказался, потому что не умею. А потом взялся за ручку, и стал писать так, как если бы я все это говорил. Я писал, как правило, по утрам: от пяти до семи. Первое письмо было к моей матери, хотя она умерла до того, как смогла прочитать его. Потом я стал писать отцу, а потом и моим кинематографическим «отцам» — Трюффо. Пьела...
— Эти письма предполагают ответы?
— Нет. Я писал, чтобы поговорить о себе честно и открыто. Хотелось выразить мои мысли, как можно точнее сказать самое главное. В письмах есть даже несколько стихотворений. У меня настоящие друзья — Трюффо, моя мать, мой умирающий от тяжелой болезни отец. А потом я писал Аджани, Денев, Барбаре, а также Здоровью, Деньгам, Природе...
— Скоро вам исполнится сорок. Это важный этап в вашей жизни?
— Мне она кажется прекрасной: я все больше люблю людей. Сорок лет: неплохой возраст, но думаю, что 50 — еще лучше Когда я был совсем маленький, я всегда хотел по скорее повзрослеть...
— Политический пейзаж в последнее время очень подвержен изменениям. Что вы об этом думаете?
— Мои убеждения не меняются. Я нахожу, например, что Миттеран — человек необыкновенный. что мне неслыханно повезло, поскольку я живу в одно время с ним
— Что вы думаете о будущем кино?
— Кино необходимо, как необходимы все другие виды искусства.
— Словом, вы не считаете, что современный кризис поставит под сомнение будущее кино?
— Я абсолютно не ставлю под сомнение силу кино как средства развлечь людей, доставить им радость. Надо найти какие-то возможности, чтобы реорганизовать кинематограф. Впрочем, это уже не по моей «епархии». Ведь я из другой «секции» — из отдела игрушек. Больших игрушек...