История с кинопроизводством "Звезды пленительного счастья" была длительной и драматичной. Но борьба , по сути, вертелась вокруг вопроса снимать или не снимать Владимиру Мотылю одну серию или две. Режиссёр хотел две, а чиновники — одну. Они просили не снимать дорогую сцену на Сенатской площади Ленинграда. С трудом Мотыль идею отстоял. Этому посвящено немало места в его Дневниках недавно опубликованных. Но сегодня не об этом. Сегодня об обстановке во время съёмок в самой киногруппе. Дело в том, что тема «художник и власть» слишком избита за десятилетия. А о том, кто должен за зарплату помогать художнику творить, рассуждать не любят. Итак.
16 октября. Из письма В. Мотыля:
«Сегодня первый день съёмок фильма „Звезда пленительного счастья“… Приехала Наташа Бондарчук. Итак, с Богом! Я перед съёмками 4-го в моей жизни фильма. Если мне дадут его доснять, он будет лучше всех трёх вместе взятых. Он будет событием.
Спаси, Бог, меня от Ермаша, от болезней, и будет фильм, ради которого стоило страдать столько"
Здесь надо знать, что Мотыль и Ермаш почти земляки. Первый возглавлял ТЮЗ Свердловская, а второй комсомол города. Отношения тогда не сложились. Но от Ермаша судьба его уберегла, а вот киносъёмочная группа... Начало съёмок было в Иркутской области, в местах ссылки декабристов.
18 марта Владимир Мотыль записывает в Дневнике:
«Неоплаченные счета. Нет гвоздей, досок, материалов. Кареты доделываются на съёмке. Выезд с опозданием на 2 часа. Лошади пришли в обед.
19 марта
Выезд с опозданием. (Поздняя явка Овчаренко). Нет лошадей полдня. „Станция“. Нет плотников. Всё еле-еле.
20 марта
Лошадей не оставили на объекте. Нет лошадей полдня. Выезд вместо 8.30 в 11.30 (46 км). Нет трактора.
Наташа Бондарчук вспоминала, что прилетела на съёмки вместе с Ириной Купченко в Иркутск, а их костюмы отправили в Новосибирск. Это только подтверждает общероссийский бардак
Продолжу цитировать дневники:
25 марта
Сломан лихтваген. Бордель. Полная несостоятельность. За 3/4 дня ничего не сделано.
26 марта
Полнейшее равнодушие, по сей день нет костюмов. Нет лихтвагена. Не можем снимать даже крупные планы.
Слово "равнодушие" он упоминал и по отношению к коллегам-кинорежиссерам. На его творческом пути мало кто из них помогал. Скорее наоборот. Режиссер режиссеру враг. Это закон жизни. Но тут равнодушны простые русские мужики и бабы. Вот что занятно.
27 марта
Весь день нет рельс. Нельзя снимать проезды. Нет машин со снегом заказанных и обещанных.
Наверное достаточно чтобы читателю представить ситуацию в которой работал кинорежиссер. Увы, нет записей, сделанных во время съёмок в Ленинграде. Вероятно, там организация была лучше. У Мотыля не было времени отвлекаться на писанину.
Даю финальную запись — от 30 августа 1975:
Вчера смотрел (?) в Крыму Л. И. Б., сегодня в Ленинграде председатель Совмина.
Если смотрели руководители государства, то сегодня мы знаем — их реакция была положительной. Более того, через два-три года после премьеры лучший фильм Владимира Мотыля регулярно показывали по Учебной программе ТВ, с субтитрами Н. Ээро. В перебивку со "Свой среди чужих, чужой среди своих", "Пропавшая экспедиция" и другими избранными кинофильмами.
Однако это не все. Представляю, что читатели после прочтения полностью встали на сторону Владимира Мотыля. Не торопитесь... Ради справедливости я должен процитировать соавтора сценария „Звезды“ Олега Осетинского и мемуары "Песнь о Витьке-дураке". Они добавляют интриги.
„Мотыль… нагло влез в соавторы, разжижив и опреснив принятый первый вариант… обокрал, хитро перезаключая договоры на „Ленфильме“. Сценарий, полный таланта, любви, правды… — он превратил почти везде в примитивный барский ландрин с песенками, уничтожив по существу два главных образа — Машу Волконскую и Сергея Волконского, запутав изящную и стройную композицию модными тогда у провинциальных кинолюбителей ретроспекциями. Единственное, что он не смог изуродовать — Цейдлера в гениальном исполнении Смоктуновского“.
Осетинский упоминается в Дневниках Мотыля именно как соавтор, в нейтральном ключе. Поэтому его роль в соавторстве сомнения не вызывает. Вопрос в том, насколько это большая роль? Не мог ли Осетинский её преувеличить?
А вот концовка отрывка о совместной работе двух сценаристов:
„Расстались мы с Мотылем так: я выгнал его ногами из моей квартиры на Богословском — и прорычал: „Ты без меня — посредственность! Без меня ты — никто! Ничего не снимешь!“
И — так и вышло! Он без меня снял ещё пять фильмов — вы их знаете? То-то!“
То, что Осетинский не совсем адекватен и криминален, — известно. Достаточно мемуаров его дочери — пианистки Полины Осетинской (иноагент). Но Владимир Мотыль после „Звезды пленительного счастья“ действительно не снял ничего интересного. Вот в чем дело. Смотрели его следующий фильм „Лес“?
Статьи по теме:
Статьи по теме: